Брат, стреляй первым!

За большие бабки и перспективу трехнедельного тура в Египет они согласились ликвидировать Хлопа и Джина. Вот они оба среди братвы сидят со скорбными лицами. И в глазах желание отомстить убийцам.

Бермуд с трагическим видом занял место за центровым столиком. Нахмурился. И начал.

— Спасибо, братва, за доверие… В этот скорбный для всех час нам нужно решить, как жить дальше… Но прежде нам нужно вынести приговор ублюдкам, которые подняли руку на Хлопа и Джина…

— Да чо там думать, давить надо этих уродов, — вякнул кто-то с места.

— Да, да, только так и не иначе. Око за око…

— Да задавить не проблема. Только вопрос, кто замахнулся на Хлопа и Джина, — подал голос Черпак.

— Да, вы, наверное, не все знаете, но вчера у меня был разговор с Хлопом, — как о самом знаменательном событии в своей жизни сообщил Бермуд. — Они нашли, кто мочканул Витала и смыл наш «общак»…

— Ну и что за урод это сделал?

— Ник?! — послышалось с мест.

— Да ты чо, не может быть!

— Может! — отрезал Бермуд. — Джин просек фишку.

Ник на Канары вылетел двумя днями позже, на следующий день после того, как грохнули Витала…

— Так это он его грохнул?.. Ну гаденыш! Сука буду, замочу!..

Это Серый поднялся со своего места и ударил себя кулаком в грудь.

— Ловлю тебя на слове! — ткнул в него пальцем Бермуд. — Я думаю, тебе на Канары придется ехать. За Ником…

— Так он же вроде как вернулся, — напомнил Черпак.

— Вернуться-то он вернулся, а бабки за бугром оставил… — подрезал его Бермуд.

— Думаешь, он их вывез?.

.

— А вот мы это у него и спросим… Короче, найти надо гаденыша… Сто пудов, это он, ублюдок, Хлопа завалил. И Джина…

Бермуд был преисполнен пламенной классовой ненависти к врагу отдельно взятой банды в отдельно взятом государстве. И не сразу заметил, как вытягиваются лица у Серого и у Лябы. И остальные пацаны удивленно выкатили глаза.

— Бля буду, это же Ник! — тихо протянул Черпак. Бермуд обернулся. И офонарел. С важным видом в зал входил Никита. Смотрелся он очень солидно.

Черный, будто траурный, костюм сидит на нем как влитой. Ослепительно-белая сорочка, галстук, туфли за штуку баксов. И черная фетровая шляпа — в ней он походил на знаменитых американских гангстеров тридцатых годов. Жесткий пронизывающий взгляд, каменно-воле-вое лицо. Подавляющая сила и несгибаемая уверенность в каждом движении. В руке у него большой кожаный саквояж.

На какой-то момент Бермуду показалось, что он готов снять с него обвинения.