Я вот знаешь как радовался, когда ты у меня родилась! Очень. Пока ждали нашу Ангелину, совсем другие были ощущения. А вот когда возьмешь на руки своё дитя, тогда и поймешь, что папка был прав.
— Но у меня же ипотека, работа… Пап, я не знаю, как быть.
Слёзы опять побежали по моим щекам. Он притянул меня к себе ближе, прижал к груди.
— И ничего, — ответил отец. — На работе дадут декрет, будут платить пособие. Квартиру твою снова сдадим, так и будем платить ипотеку. Ты будешь жить у меня, я буду помогать тебе с девочкой и работать сторожем.
Прокормимся как-то.
— Девочкой? — шмыгнула я носом.
— Именно девочкой.
— Почему ты думаешь, что будет девочка?
— Чувствую я так. Будет у меня не одна, а снова две принцессы. Как было с мамой. Так что никаких абортов, Ангелина Павловна! Не разрешаю. Я жду внучку, ясно тебе?
Наверное, мне не хватало именно такой поддержки. Поговорила с отцом, и всё стало казаться не столь чёрным. Действительно, всё не так уж печально. Да, у малышки не будет отца, но будет мама и чудесный, заботливый и самый лучший в мире дедушка, который будет ждать и радоваться ей больше всех.
Ну как я лишу его такой радости? Да и у самой не поднимется рука…
— Ясно, — улыбнулась я сквозь слёзы.
— Вот и всё, — глянул на меня папа. — Получу зарплату, мы с тобой кроватку купим. Подарок от дедушки.
— Говорят, заранее нельзя же покупать ничего для ребёнка.
— Да плевал я на эти приметы, — отмахнулся отец. — У моей внучки будет всё, и загодя.
20.
Спустя несколько дней я закрыла больничный и вернулась на работу.
Пришла как обычно — немного заранее, чтобы переодеться перед рабочим днем, и жутко волновалась в ожидании Вадима. Что он мне скажет? А если угрозы Марка его совершенно не напугали? Его жена, должно быть, и без того знает, что у неё муж — ходок. Вряд ли она удивилась бы новой любовнице… А если его не смутит даже моя беременность? Вдруг он совсем отбитый? Что я тогда стану делать?
— Доброе утро, — услышала я за спиной и резко обернулась.
Встретилась с холодным взглядом руководителя всей компании.
Надо же так уметь настраивать всех против себя. Сначала проблемы с Маратом, теперь еще большие сложности с Вадимом.
— Доброе утро, — ответила я.
— Я вижу, вы уже поправились? — спросил он.
— Да.
— Ко мне зайдите, — сказал он, выглядывая за дверь в коридор. — И больничный свой покажите.
Потом ушел к себе, а мне вдруг стало страшно. Раз Вадим боялся быть услышанным, значит, разговор будет ОЧЕНЬ конфиденциальным.
