— Ты вообще уже офигел, Марат?!
— Ты мать моего ребёнка, Ангел. И пока дочь не вырастет достаточно, ты будешь посвящать всю жизнь только ей, — спокойно и твёрдо сообщил я ей мои планы на неё.
— До её восемнадцатилетия? — спросила Лина.
— Нет, но хотя бы лет до пяти. Никаких поклонников, ясно тебе?
Она начала нервничать. Чувствую её страх кожей.
— Вот чего я боялась, — сказала она. — Что ты будешь влезать и в мою жизнь. Какое ты имеешь на это право? Ты сам женат, смею напомнить еще раз, а то ты забываешь постоянно! Моя личная жизнь тебя не касается.
— Если я кого-то увижу рядом с тобой — он об этом сильно пожалеет, — сказал я ей, пресекая дальнейшие разговоры. — Я умею организовывать проблемы, а у этого поклонника, не думаю, что лишние рёбра есть и запасные зубы.
Она. Ни с кем. Не. Будет.
— Знаешь что? — психанула уже Нефертити, грозно тряхнув волосами. — Иди отсюда уже! Достали меня оба…
Не удержался. Взял за плечи девушку и притянул её к себе. Поднял вверх пальцами подбородок и нашёл её губы.
Такие же мягкие, нежные и вкусные, как и раньше… Она словно чистая ключевая вода, а я мучаюсь невыносимой жаждой. Хотел пить её ещё и ещё… И их будет целовать кто-то другой?
Поцелуй закончился очень ободряюще — звонкой пощёчиной по моей морде. Что ж… справедливо. Но я всё равно бы это сделал и ещё бы повторил.
— Пошёл вон отсюда, Марат! Жену свою целуй…
— Я буду приезжать к дочери всё равно.
Не ответила. Отвернулась. Я поджал губы и покинул её дом. Щека горела…
26.
АНГЕЛИНА.
Провела тыльной стороной ладони по горящим губам.
Они горели сильнее, чем ладонь, которой я залепила по его небритой роже.
— Лина, вы что тут — дерётесь? — услышала я взволнованный голос папы.
— Да нет, — потёрла я ладонь. — Проучила некоторых… Идите сюда, все ушли.
Он вывел за ручку Алису и усадил её на ковре, включил ей мультики, пока я через штору смотрела, как Марат покидает территорию нашего дома. Чёртов поцелуй так и горел на губах и порхал бабочками в животе… Все чувства словно всколыхнулись с новой силой.
И неприличные желания. Будто и не было этой пропасти между нами… Опять его хочу, ничего не могу с этим сделать. И зачем он только приехал, зачем касается, зачем целует? Ведь несвободен… Сам сделал свой выбор.
— Ты зачем ему наплела про поклонника, Лин? — спросил отец.
— А пусть не думает, что я его ждала, — вскинула я подбородок. — Тем более, что я и не ждала…
— Ну да, — хмыкнул папа. — Просто так плакала.
— Пап, ну хватит, — одёрнула я его.
