Один раз даже уснул в гостях, перебрав с алкоголем… Было очень неудобно. Все сидят, а он храпит посреди дивана.
— Спасибо за цветы, — вздохнула я. — А теперь езжай домой и ложись спать.
— Только после того, как моя красавица меня поцелует.
Он потянулся ко мне и поймал в кольцо рук. Даже с выпившим Марком мне не справиться. Он мне не дал и шага ступить в сторону.
— Марк… — поставила я ладони на его грудь, пытаясь не давать срывать поцелуи с губ. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты пьян.
— Ну прости, это всё от тоски грёбаной, — продолжал он целовать мои губы и лицо.
— Возвращайся, Ангелин. Я ж сдохну без тебя.
— Не сдохнешь, — сдавленно ответила я. Потому что так хотелось вдруг включить заднюю и снова стать любимой и желанной, а не свободной и самостоятельной. — Многие пары расстаются, и ничего. Живы.
— Внешне — возможно, — сказал он, глядя в мои глаза. — А внутри они мертвы. Потому что жизнь без любви — это не жизнь.
— Ой, ну всё, в тебе заговорил Ницше, — пихнула его в бок. — Тушите свет.
— А ты не смейся надо мной.
— Я и не смеюсь.
— Даже Пушкин писал о силе любви: ""Вот здесь лежит больной студент"" — ну, заменим на арт-директора, не в рифму, зато правда. — ""Его болезнь неизлечима. Несите прочь медикамент, болезнь любви неизлечима"". Ну дай тобой еще поболеть, зайка. И у тебя есть ко мне чувства, не обманывай меня. И себя тоже.
Он так и не выпустил меня из рук и прижимал к себе. Положил мою голову себе на плечо. Там тепло, хорошо. Как будто я у себя дома. Пахнет алкоголем, но даже он не способен перебить приятный аромат парфюма Марка.
Да, есть чувства. А сейчас моя решимость даёт серьёзные трещины. Я хочу обратно под крылышко этого мужчины. Никто никогда так не заботился обо мне, как он. Ещё немного — и я сдамся.
— Марк… Прости, я не могу, — покачала угрюмо я головой. — Отпусти меня. Ну отпусти!
Видимо, посчитав, что так можно и до ссоры довести, он с огромным сожалением меня выпустил. Голубые глаза с грустью смотрели на меня.
— Дай мне шанс, — сказал он севшим голосом.
— Я всё-всё уже передумал. Но не знаю, что делал не так. Скажи мне, я исправлю.
— Да я же сказала, что дело не в тебе! — нервно ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. — Ну сколько можно повторять?
Марк, обиженный моей грубостью, замолчал. Я так говорю от отчаяния. Виновата я, а ору на него. Неправильно, но я не сдержалась.
— Пожалуйста, давай не будем больше об этом, — попросила я, делая несколько шагов к двери спиной и вытирая с глаз слёзы. — Я не та.
