— А кто будет вместо вас?
— Пока мой зам, он будет И.О. Далее выберут нового директора.
— А куда же ваш бывший секретарь? Её уволят?
Вот же ещё сердобольная! И это тоже мне, пожалуй, импонирует.
— Она уходит под руководство Марка. У него как раз уволился секретарь.
— Понятно, — ответила она.
— И я хочу, чтобы это место оставалось за вами, — добавил я. — Вы ведь и пришли сюда изначально. Это из-за меня вы не стали работать в приёмной. А вообще-то эта должность лучше и по статусу, и по заработной плате, чем та, на которой вы были после помощника директора.
Ко всему прочему отношения с Инессой у вас не сложились. Поэтому работайте здесь спокойно, ведь меня тут через три дня уже не будет.
Она остановила взгляд карих глаз на моём лице, пытаясь понять, насколько это всё правда. Но я искренен. Я действительно считал себя виноватым… во многом. Она не просила меня заболеть к ней такой тягой, не просила рушить отношения с моим братом и лишать её хорошей должности. Я решил частично исправить то, что натворил.
Ну и ещё я просто хочу провести эти дни с ней. Надеюсь, что уеду, и это наваждение пройдет.
— Так это акт благородства? — спросила она с сарказмом.
Не поверила в мои благие намерения. Впрочем, она отчасти права — благие намерения соседствуют с порочными, и дело тут не только в чувстве вины.
— Считайте, что так, — отмахнулся от неё. — А теперь хватит болтовни, у нас очень много работы. Последние дни пребывания в должности директора будут крайне насыщенными.
Идите на своё место, раскладывайтесь и через полчаса я жду вас с кофе и блокнотом для обсуждения плана действий на сегодня. Какой я пью кофе, вы помните?
— Горький, двойной. Без сахара, свежесваренный, — отозвалась она.
Снова оглядел её. Помнит, и это приятно. Такие интимные подробности о тебе может знать только твой секретарь. Или жена.
— Тогда вперёд, выполнять.
— Одну минуту, — сказала Ангелина и достала свой смартфон. — Раз уж мы заговорили об Инессе, то у меня возникли к ней кое-какие претензии.
И думаю, что у вас они возникнут тоже. Дело касается не только моей личности, но и вашей.
— О чём ты говоришь? — съехал я с официального тона. Мысль, что кто-то мог обидеть Багиру, злила. Держись за свой стул крепко, Инесса, если ты что-то опять ей наговорила.
— А вы послушайте, — ответила девушка и включила запись диктофона.
Я слушал и всё больше хмурился. Эта Инесса уже все рамки перешла.
