— А не надо теперь со мной говорить таким тоном, будто вас кто-то за язык тянул. У меня только один вопрос: ЗАЧЕМ это нужно было говорить, Инесса? — спросил я.
Женщина молчала, не зная, как оправдать себя.
— Ты забыла, что руководитель? — перешёл я на более личный тон. — Что такое субординация и этика? Кем ты себя выставляешь? Ладно мы, переживём как-нибудь твои оскорбления, но ты ведь и себя позоришь тоже. Я ухожу с поста, но всё ещё могу повлиять на твоё увольнение, и такое, после которого тебя возьмут только мыть вокзалы.
Что молчишь, Инесса?
— Извините, — пробормотала она.
— Извините? — с сарказмом переспросил я. — Мне стало сейчас гораздо легче. Почему ты вообще позволила себе такой тон? Что тебе сделала Ангелина Павловна? Я её перевожу туда-сюда, это я виноват в движении твоих кадров. И между прочим, подготовил тебе хорошую замену, более опытную, чем Ангелина. Так почему ко мне не пришла, не высказала, а оторвалась на ней?
Инесса снова ничего не ответила. Она приняла позицию молчуна. Что бы я сейчас ни сказал — она мне не ответит.
— Зря я тебя оставил на этой должности ещё тогда, — задумчиво сказал я скорее сам себе. — Пожалел. Теперь вижу, что не стоило.
На этом моменте голубые глаза встретились с моими. Судя по взгляду, она хорошо помнила новогодний корпоратив три года назад, когда Инесса, изрядно выпившая, чуть не залезла в мои штаны. Никак не мог выпроводить пьяную мадам из кабинета, в котором добивал накопившиеся дела даже в праздники. Ну не в моём она вкусе, что поделать? Ни груди, ни крутой попы… Другое дело — Ангелина.
Вот кто мне кровь будоражит одним взглядом, уже молчу про всё остальное.
— И теперь я намерен это исправить. Иди за мной, — я встал с кресла и отправился на выход, не оборачиваясь.
По звукам шагов за спиной понял, что она идёт следом. В лифте Инесса нервно заламывала руки и поглядывала на меня. Переживала, что я веду её в отдел кадров писать заявление на увольнение. Увольнять не стану, но должность сегодня она потеряла. Но сначала Ангелина.
Завёл Инессу в приёмную, и она неловко остановилась вместе со мной возле стола Соболевской.
Та подняла свои карие глаза на нас и застыла на месте, переводя взгляд с Инессы на меня и обратно.
— Ангелина Павловна, — сказал я ей. — Инесса Александровна очень желала перед вами извиниться.
В приёмной наступила тишина. Я слышал, как тикают часы на стене и двигаются плиты Земли. Инесса поражённо, с примесью ненависти, смотрела на меня. Ангелина смотрела на неё. Я смотрел на Ангелину.
