Капитан, чтобы подбодрить их, выстрелил в сторону траншеи из орудия.
До бетонного дота оставалось метров семьдесят. Очередной снаряд лишь отколол кусок бетона, а из задней дверцы выскочил немец с «фаустпатроном» под мышкой.
– Сученок, убить нас хочешь! – орал механик, разгоняя машину.
Снаряд, выпущенный на ходу взорвался под ногами гранатометчика, подбросив в воздух смятое тело. Одновременно взрывная волна сорвала с нижней петли массивную, бронированную дверцу дота.
Мгновенно среагировал оставшийся без дела наводчик Выскочил из рубки и подбежал к распахнутому входу в дот.
Один из артиллеристов тянул дверцу, пытаясь ее закрыть.
– Хрен тебе! – кричал наводчик, вскидывая «ППШ». – Жрите до отвала.
Он выпустил диск скорострельного автомата (шестнадцать пуль в секунду) в задымленное отверстие дота. От зажигательных пуль там что-то загорелось, выбежали двое уцелевших артиллеристов.
Наводчик успел ударить одного из них прикладом, второй схватил сержанта за горло и повалил на землю. Не выдержав, спрыгнул заряжающий и принялся молотить рукояткой пистолета рослого немца.
Тот уже обмяк и лежал с разбитым затылком, а заряжающий продолжал в горячке добивать его.
– Экипаж, по местам! – кричал Чурюмов.
Понадобилось несколько минут, чтобы разгоряченные рукопашной схваткой оба сержанта заняли свои места в самоходке.
– С ума сошли! Машину в бою бросили!
– Зато весь расчет прикончили, – потрясал опустошенным автоматом наводчик. – Теперь снаряд внутрь всадить – и амбец доту!
Однако Чурюмов разрушать дот не собирался.
Обстановка на их участке изменилась. Десантники забросали гранатами траншею. Подоспели остатки пехотной роты и заставили отступить немецкий взвод.
Пехотинцы, потерявшие в бездумно организованной лобовой атаке половину роты, стреляли из траншеи вслед отступавшим, не жалея патронов.
Хотя отходить немцы умели, поддерживая друг друга огнем, но пули находили цель. Прежде чем немецкий взвод добрался до ближайшего укрытия, на земле остались лежать с десяток убитых.
– Чурюмов, развивай успех! – снова выкрикивал команды полковник Орлов. – Молодец капитан, орден за мной. Вперед, не давай гадам опомниться. Посылаю к тебе стрелковый батальон, ударите вместе, пока фрицы не опомнились.
– Поздно. Опомнились фрицы, – буркнул Чурюмов, отключив рацию.
У него остались в строю две машины и полсотни пехотинцев. Попытка перебросить батальон не удалась. Немцы вели непрерывный минометный огонь, посылали снаряды гаубицы-«стопятки».
