– Сегодня вход исключительно по членским билетам! – заявил Цыпа, вперив в вышибал замороженный взгляд синих глаз. – При проколе не премии, а жизни лишитесь!"
"Мы прошли за наш постоянный столик у эстрады. Намертво привинченная к нему медная табличка в память о Кисе нынче смотрелась удручающе и даже, более того, символически-мрачно.
Так как чревоугодие этим вечером меня интересовало меньше, чем когда-либо, ужин на свой вкус заказывал Цыпа.
Равнодушно пожевав шашлык и запив его белым вином, я оживился только при выходе на эстраду Мари.
Ее номер стриптиза под аккомпанемент «Армии любовников», как и прежде, возбуждающе волновал. Видимо, потрафляя желаниям публики, на этот раз стриптиз исполнялся при ярком свете софитов, а не в полутьме, как обычно. Поэтому все потаенно-интимные ложбинки и манящие округлости Мари стали особенно привлекательными.
– Ослепительно, милая девочка! – похвалил я, когда она, набросив на тело шелковый черный халат, присела за наш столик. – Вот только попочка у тебя децал потяжелела.
Впрочем, смотрится потрясно. Но все же на пирожные поменьше налегай.
– Что ты, Женик! – возмутилась Мари. – Я на строжайшей диете. Тебе просто показалось, признайся!
– Ладно, вполне возможно, – милостиво согласился я. – Сегодня я с ночевой. Диван в твоем будуаре-костюмерной не развалился еще?
– Что за недостойные тебя намеки, Женечка? Кроме как с тобой, я его ни с кем не делю.
– И очень правильно делаешь. Я, правда, не ревнив, но это ложе разрешаю пятнать только со мной.
Ладушки?
– Ну как не стыдно так выражаться при господине Цепелеве? – вполне натурально покраснела Мари. – Ты грубеешь день ото дня. Это все из-за вашей нервной работы. Через полчаса у меня последний выход, и я буду в полном твоем распоряжении. Ты сможешь, наконец, успокоиться и расслабиться. Понянчу тебя, как только я умею!
Обольстительно улыбнувшись и не менее обольстительно покачивая своими, все же заметно потолстевшими бедрами, стриптизерка упорхнула за кулисы.
– Расставь вооруженную охрану на главном и запасном выходах, – отдал я распоряжение Цыпе. – Лестницу на второй этаж совсем заблокируй. Лишку не пей. Лучше курни. – Я выложил на стол заветный Кисин портсигар с двуглавым орлом на серебряной крышке. – Ну, до утра! Оно, говорят, мудренее!
Поднявшись на второй этаж в комнату Мари, первым делом защелкнул дверные замки и опустил на окна тяжелые бархатные портьеры.
