Двоих в раздевалке не считаю, – информировал по дороге Том. – Всех собрал в баре на первом этаже. Ведут себя пока смирно, но ребята все одно их надежно пасут.
– В баре, это правильно, – одобрил я. – Пусть повеселится братва, пока не решим, что с ними дальше делать.
– А чего тут решать? – подал капризный голос Цыпа. – Лучше перестраховаться... А домишко спалить. Пусть потом менты из пережаренных бифштексов пули выковыривают.
– Цыпа, ты пижонистый мизантроп, – заметил я, берясь за дверную ручку указанной Томом комнаты.
Она была небольшая и явно служила тем же интимным целям, что и номера в моем «Кенте».
Паша Беспредел понуро сидел на незастеленной софе, охраняемый одним из наших ребят.
Мы устроились в низких креслах за журнальным столиком, а охранник, повинуясь моему знаку, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собою дверь."
"– Привет, Пашок! Чего не весел? Поминки по Монаху справляешь? – полюбопытствовал я, даря ему ослепительно-доброжелательную улыбку.
– Еще изгаляешься? – весьма невежливо ответил вопросом на вопрос Беспредел.
– Дурашка! – мягко, но все же осудил я его невоспитанность. – Я ведь с миром пришел. Побеседовать просто.
– После твоих, Монах, простых бесед очень непросто живым остаться. Возьмем Черняка, к примеру, – презрительно кривя губы, буркнул Паша, демонстрируя некоторую склонность к мрачным каламбурам.
Это мне понравилось.
– Неверное представление, Пашок. Как видно, ты совершенно меня не знаешь. Могу признаться, как брату, я сентиментальный добряк, каких свет не знал.
– Ну, ясно. Исключительно по доброте душевной ты и кокнул наших ребят в вестибюле.
– А в чем дело? Они твои кенты?
– Да нет... Обычные наемники.
– Или Черняк, земля ему пухом, брат твой родной? Сколько, кстати, он тебе отстегивал?
Паша долго молчал, обдумывая ответ. Видно, вкурил наконец, что пока убивать его никто не собирается.
– Черняк был моим шефом. Всего лишь. В доле я не состоял, сидел на окладе в тысячу пятьсот гринов. За спецпоручения, понятно, отдельно...
– Не густо, – посочувствовал я головорезу.
– Ты, безусловно, заслуживаешь значительно большего. Что скажешь о трех штуках?
Беспредел лишь смущенно-недоверчиво усмехнулся, как старая проститутка, которой неожиданно предложили за услуги вдвое больше ее обычной таксы.
– Я готов подписаться, но как, Монах, ты собираешься все обтяпать? Казино принадлежит вдове Черняка. Совет директоров постановил выкупить его у нее. Она согласилась уже...
– Пустяки. Я отстегну ей больше.
