Мой недавний собеседник бесформенным мешком все так же сидел за своим помпезным столом, чем-то в данной ситуации напомнившим мне катафалк, со странно перекошенной физиономией, уставившись мне за спину. Приглядевшись, я понял, в чем тут дело. Опасаясь наличия бронежилета, все три пули я выпустил в голову. Две аккуратно вошли в лоб, чуть сдвинув крышку черепной коробки, а третья разбила левую скулу. Видок, конечно, не очень. Ну да ничего, в морге его подштопают, подрисуют, и на похоронах он будет смотреться как новенький.
Подобрал три, еще горячие, стреляные черные гильзы, хорошо видные на желтом ковре.
В холле, как и договаривались, был только секретарь-телохранитель почившего Бати. Ну Синицына, а попросту Синицу, я знал давно. Вместе чалились на «двойке» – в екатеринбургском лагере усиленного режима. Даже симпатизировали друг другу. Лично я всегда неравнодушен к тем, у кого моя 102-я статья. За редким исключением – например, когда к убийству довеском изнасилование или хулиганка.
Батя, к его несчастью, о наших отношениях даже не догадывался. Как видно на данном примере, не только многознание губит людей, но и незнание также.
Напряженная спина Синицы еще более одеревенела при моем приближении, но он не оглянулся, держал форс. Русский понт дороже американского доллара. Наконец, словно нехотя, повернулся.
– Надеюсь, все нормально? – спокойно сказал Синица, поигрывая блоком сигарет «Лаки Страйк». – Все по плану? Вы уходите, а я вызываю ментов?
– Да. Пока ты отлучался за сигаретами, все и произошло.
Ты никого не видел. Кстати, последнее время стрельбой не занимался? Менты наверняка применят парафиновый тест на наличие пороховой гари на руках и одежде.
Синица отрицательно покачал головой.
Самое правильное было кончить и его. Рука непроизвольно скользнула под куртку, но, увидев расширенные зрачки Синицы, его пустой, застывший взгляд, я просто перещелкнул «братишку» на предохранитель. Подбадривающе ударил лагерного приятеля в плечо, подмигнул и вышел через вращающиеся двери на шумный солнечный проспект.
Через два квартала на автостоянке меня поджидали «Жигули-девятка» невзрачного серого цвета и два гаврика в салоне."
"Киса и Цыпа были как два близнеца. Хотя первый был метис с черными, почти моими волосами, а Цыпа отличался почти хохлацской наружностью и курчавой рыжей шевелюрой. У обоих были по-детски наивные молодые лица, оба в недавнем прошлом отбывали срок за грабеж с разбоем.
