Судя по уверенно-непринужденной манере держать кий и холодно-расчетливым серым глазам, младший лейтенант Кожевников не только в выбивании показаний, но и в настольном спорте был истинным докой.
Мою скромную персону опер уже тоже благополучно засек. Убедившись в этом, я равнодушно отвернулся от игроков, всецело занявшись своим пивом. Ждать пришлось совсем недолго.
– Не желаете, Евгений Михайлович, партийку раскидать? Можно без интереса, не на деньги, – услышал я за спиной насмешливо-вкрадчивый голос.
Глупо переигрывать я не стал и неторопливо-спокойно повернулся к районному оперу:
– Нет, дорогой Владимир Петрович, о вашем мастерстве наслышан и напрасно испытывать свой фарт желания не имею.
Младший лейтенант взгромоздился на соседний табурет, старательно делая вид, что и не удивлен вовсе.
– Догадываюсь, откуда ветер дует, – обронил он, заказав себе сто пятьдесят граммов «Смирновской».
– А я и не сомневался в ваших умственных способностях. Да, Гришаня все рассказал. Выхода у него другого не было, как понимаете.
..
– И что? Ты угрожать, похоже, мне вздумал?!
– Боже упаси! Какой понт с органами ссориться? Только против ветра плевать. Нет. У меня другое на уме. Взаимовыгодное сотрудничество.
– Сильно поумнел ваш брат, уголовник, как погляжу, – усмехнулся опер, скося на меня явно заинтересованный взгляд прищуренных серых глаз. – Давай дальше ври. Любопытно просто.
– И не думаю луну крутить, командир, – заверил я, уже приблизительно определив его уровень интеллекта и несгибаемо-напыщенной самоуверенности.
– Чего вы именно ко мне прицепились? В городе немало людишек значительно опасней и вредней для общества...
– И ты готов их назвать? – быстро спросил младший лейтенант. – С точным описанием и конкретными деталями их криминальной деятельности?
– Без проблем! Только дайте мне дальше спокойно коптить небо. Причем с немалой пользой для вас...
В прищуре опера легко читались его мысли: «А я иного и не ожидал. Все вы, уголовники, за свою шкуру мать родную продадите. Твари мутнорылые...»
Но вслух он сказал совсем другое:
– Настоящий лапстос! А ты не дурак, Монах!
– Не понял, – честно признался я.
– Сразу видно, что не бильярдист. Лапстос – это мастерский удар. Таким манером, значит, решил переключить с себя наше внимание на коллег? Не глупо. Матерый волчара, как погляжу. А что конкретно интересного можешь предложить? На пустяки наша контора не разменивается, учти.
– Лады! Восемь глухих «висячек» устроят? Сразу план по раскрываемости в ажур приведете.
