Две квартиры находились на Посадской и одна на Гончарной.
Поздравив себя с находкой, решил поощрить трудяги-извилины добавочной порцией «Наполеона». Смакуя ароматный алкогольный напиток, подвел итог. Скорее всего я напал на перспективный след. Весьма вероятно, что Карат, пренебрегая отдыхом после ночного дежурства, направился по одному из этих адресов. Или по всем сразу. Конечно, это совсем не значит, что кто-то из продавцов жилплощади имеет отношение к убийству. Карат ведь ходил лишь предварительно смотреть товар, а не покупать – деньги-то с собою не взял.
Похоже, Цыпа на сей раз прав, и разменяли моего боевика банальные гопстопники – уличные грабители. Но для сохранения личного душевного комфорта все же следует на всякий случай проверить квартирный след, чтобы не одолевали впоследствии мысли о неиспользованной возможности расквитаться с убийцами Карата. Да и во сне я ему пообещал... Слишком поторопился, ясно. Но уж коли дал слово – пускай и жмурику – держи!
За окнами уже вовсю разгуливали сумерки. Небо, готовясь весело провести ночку, деятельно украшало свои владения фонариками звезд.
Совсем человечье бледное лицо полной луны с насмешливым любопытством разглядывало раскинувшийся внизу город, также собиравшийся с приятностью использовать ночные часы. Екатеринбург оживал буквально на глазах. Улицы празднично сверкали разноцветно переливающимся неоном вывесок увеселительных заведений и реклам, нескончаемый поток автомобилей, нетерпеливо стреляя бензиновыми выхлопами, стремился в центр.
Я опустил тяжелые бархатные портьеры, надежно отгородившись от всей этой суеты сует.
Ехать нынче в клуб «У Мари» настроения не было. Виновата моя сверхчувствительность – братишка Карат не выходил из головы, и сама мысль о развлечениях казалась совершенно неуместной. По крайней мере сегодня. Я даже твердо решил, что до похорон буду вести чисто монашеский образ жизни. Признаться, терпеть не могу разного рода обязательств, всегда кандально сковывающих свободу личности, но этим остался весьма доволен, так как оно послужило ярким доказательством моей непроржавевшей нравственности.
Как выяснилось, я не зря пренебрег на сей раз ночными утехами с Мари, пуритански оставшись дома. Глубоким вечером, предварительно дисциплинированно предупредив по телефону, нарисовался майор Инин.
– С тебя премиальные за оперативность! – сыто хохотнул он, устраиваясь на своем обычном месте у камина.
– Приму к сведенью, – я кивнул на светящийся открытый бар. – Расслабься и выкладывай.
