Том приятель и вряд ли вмешается, а с Двойкой и Грином я уж как-нибудь справлюсь. Но не хотелось идти на крайние меры и получать довесок за двойную «мокруху». Поэтому, вкладывая в голос всю силу убеждения, на какую только был способен, сперва произнес:
– К картам я не притрагивался! При вас распечатал! Гадом буду!
– Не хипишуй, Монах! Тебя пока никто не обвиняет! – заметил Грин, покосившись на мою подозрительную правую руку в кармане. – Кто-то мог и во время игры незаметно изловчиться и пометить. Или колоду заменить.
Я, как проигравший, вне подозрений. Логично? Вот я и ошмонаю вас всех. Глядишь, и высветится что-то. Начну уважительно с тебя, Двойка, как хозяина «катрана».
– Ищи, козел! – согласился завхоз, вставая перед Грином с готовно поднятыми руками. – Шерлок Холмс недоделанный! А потом я тебя обыщу. Уважительно! И досконально!
Но от насмешливого высокомерия Двойки не осталось и следа, когда Грин торжествующе извлеку него из кармана «шип» – металлический колпачок навроде наперстка с острым тонким шипом на верхушке.
Его незаметно надевают во время игры на мизинец и метят нужные карты. Таким образом при раздаче опытный шулер легко вычисляет масти карт соперников. В «буре» подобный крап весьма результативно действен.
– Мутишь, падла! – завопил Двойка и тут же захрипел, упав на колени, после быстро-точного удара Грина костяшками пальцев в его шейную сонную артерию.
Грин подхватил под мышки завхоза, явно потерявшего способность защищаться, и швырнул его на диван.
Двойка распластался на нем, как большая препарированная лягушка. Ни слова не говоря, бригадир сноровисто продолжил начатое дело, двигаясь по комнате, как запрограммированный зомби какой-то. Прихватив с умывальника опасную бритву, склонился над диваном. Перевернув завхоза на спину, заглянул ему в глаза:
– Очухиваешься помаленьку? Молодец! Ну и мерзкая рожа у тебя! – Фиолетовые губы Грина свел оскал, смотревшийся как печать под смертным приговором. – Улыбнись перед смертью, братишка! На тот свет надо радостно идти!
Коротко взмахнув бритвой, Грин отскочил от дивана.
И вовремя – из вскрытого горла Двойки ударила вверх мощная бурая струя, сразу поменявшая цвет обоев. Но уже через пару секунд безобразная косая рана закончила фонтанировать, дымящаяся кровь стала волновыми приливами заливать грудь завхоза, пропитывая тельняшку и обильно стекая на диван. Правда, тот и так был красный, так что не слишком заметно попортился. Просто освежил свой цвет.
