Брегет хозяина Одессы

– На каком основании? – поинтересовался Сергей, чтобы что-нибудь спросить. Он и без того знал, что у любого следователя есть возможность задержать подозреваемого ровно на сорок восемь часов.

– Вам, как адвокату, полагаю, все известно, – презрительно буркнула дынеобразная голова. – Правда, по отзывам, вы еще не брались ни за одно важное дело – одни бракоразводные процессы.

– Это верно, – Сергей встал, увидев, что в кабинет вошел сержант. – Если вам понадобятся мои услуги – обращайтесь. Если вы еще не развелись, уверен, это не за горами.

Следователь сначала побледнел, потом посинел, но сдержался и повернулся к сержанту:

– Проводите задержанного в камеру.

Равнодушный конвойный провел Сергея по коридору, сопровождаемый удивленными взглядами сотрудников. Видимо, удивление вызывал вид задержанного, одетого чисто и дорого.

В камере, к счастью Сергея, никого не оказалось, и он присел на засаленное одеяло, закрыв глаза. Только сейчас молодой человек понял, как устал. Захотелось плюнуть на все, упасть на нечистое белье нар и заснуть крепким сном, однако Ивашов, подперев руками подбородок, принялся думать, как выкрутиться из непростой ситуации.

Кто-то захотел его подставить – это факт, и факт неоспоримый. Поэтому будет неудивительно, если оперативники найдут орудие преступления с отпечатками пальцев Ивашова-младшего. Как преступнику удастся такого добиться – бог его знает, но это будет высший пилотаж. А еще он готов был поспорить, что время смерти Анфисы совпадет со временем его пребывания в доме отца. Это довольно веская улика не в его пользу.

Купаясь в неутешительных мыслях, Сергей не заметил, как заснул, уткнувшись лицом в дурно пахнувшую подушку, и очнулся только тогда, когда сержант, постучав в дверь, крикнул:

– Ивашов, на выход!"

"Сергей продрал глаза, обратив внимание, что сквозь зарешеченное окно изолятора прорезался солнечный луч, а значит, утро уже наступило, и взглянул на часы. Господи, уже девять! Долго и крепко же он спал, не слыша тараканьих бегов, не ощущая специфического запаха в камере.

Вскочив с постели, молодой человек, как мог, пригладил вихры, попытался убрать ворсинки, прилипшие к брюкам, и вслед за конвойным вышел в коридор.

В кабинете Прокопчука, такого же неопрятного, как и вчера, сидел ухоженный мужчина лет тридцати пяти с зачесанными назад светлыми волосами, в джинсах и рубашке в полоску.

– Знакомьтесь, ваш адвокат, – процедил Борис Павлович сквозь гнилые зубы. Молодой человек привстал и протянул Ивашову руку.