Бремя колокольчиков (СИ)

Знаю, что есть... это хотя бы честно... - сбивчиво заключил отец Сергий после небольшой паузы.

   -  Вот, ты зовёшь нас в свою будущую епархию. Конечно, вряд ли я или Серёга поедем, - начал отец Валентин, - если только нас, как Глеба, в женский монастырь не сошлют... Но, предположим, мы поехали, а в епархии новой ситуация так складывается, что тебе нас сдать надо. Ну, карта так легла... Сам знаешь, как это бывает. Сдашь или нет?

   -  О, брат, какие ты вопросы задаёшь... У америкосов, что ль, так говорить научился? Ладно, Валь, не обижайся! Это я любя.

Но ты ж и впрямь как-то по- пионерски рассуждаешь... В системе надо уметь не подставляться! Тогда и карта нормально ляжет, это - первое! Второе - своих я не сдаю... до тех пор, пока они сами себя не сдают... А далее - смотри пункт первый.

   -  Ты извини, Сим, но я ещё один тебе наивный вопрос задам. А причём тут Христос, Евангелие, то, во что мы в бурсе верили? Ну, даже если ты кроме как на службе не веришь, всё равно, должна же быть связь?.

.. Это я не только тебе, себе тоже этот вопрос задаю...

Наверное, это и есть счастье. Переполненный храм, солнце так красиво бьёт лучами через древние окна-бойницы. Твой сын - архиерей, как красив он в этих ярких праздничных облачениях! А все эти мальчики со свечами вокруг него словно ангелы! Вот он говорит немного нараспев, но с назидательностью, то возвышая голос, то снижая до проникновенного, а весь храм затих и внимает как-будто и не дыша:

   -  Такие ниши святыни, не от мира сего, не от греха! Русь Святая - Нищая духом, но богатая Богом, не понять, нет, не понять им, отступившим в плотские наслаждения и разврат всем этим человекоугодникам, забывшим Бога, что есть истинная духовность наша! Духовные скрепы - это не просто слова.

..

«Слава Тебе Господи! Смог он с Твоей помощью преодолеть всё, стать таким, Твоим служителем!» - загорелась в материнском сердце молитва, а память вернула её в тот вечер двадцать с лишним лет назад.

..

Что он сказал, было невыносимо, казалось, минуту назад, когда она рвала на себе волосы, пыталась бить его, выла, она была сама ненависть, прожигающий огнь. Теперь его заплаканное лицо было таким красивым, невозможно родным.

Она опустилась на стул, четырнадцатилетний сын так и стоял перед ней молча, понурившись.

   -  Ма, но ты же сама говорила, что б я тебе, только тебе всегда правду говорил...