Бремя колокольчиков (СИ)

   -  Ага, говоришь, значит, на исповеди, учишь, то есть... А беззастенчивость?

-Ну... это... дерзость,наверное... грех...

   -  Так про беззастенчивость ты говоришь на исповедях своих? - Опять пришпилил старец гостя своим взглядом.

   -  Как-то специально нет... - Ответил человек уже совершенно непохожий на вошедшего в келью известного настоятеля и популярного духовника.

   -  Правильно! Потому как сам ты беззастенчиво людей пользуешь, и их этому учишь, чтоб беззастенчиво ходили и всех учили такой же дури, храмовой вашей проституции, да глупости, что «послушанием» зовёте!

У гостя в лице внезапно прорывавшийся гнев сменялся страхом и обратно.

.. он силился что-то сказать, руки его дрожали... но старец спокойно продолжил:

   -  Говорил я, что спасибо Пиндосию скажешь, что твоих чадушек бородастых да платкастых с тобою не пустил? Вот и ступай, теперь.

И с этими словами старец встал, отложил в сторону посох, и ушёл во внутреннюю келью, куда он почти никогда никого не пускал...

   -  Не принимает старец, невелено!

   -  Ты, братан, не понял, мы и не спрашиваем!

С этими словами бритые здоровые ребята в камуфляжной форме с силой распахнули дверь.

Державшийся за ручку келейник Степан, сухенький и низенький вчерашний бомж прижившийся у о. Пиндосия, аж вылетел на улицу в темень холодной и дождливой осенней ночи. Один из парней схватил его за плечи и с силой толкнул в грязь, осветив мощными фонарями.

   -  Сиди здесь и помалкивай, мы шутить не будем!

В это время первые ворвавшиеся в избу штурмовали дверь внутренней кельи, в которую старец никого не пускал.

О. Пиндосий сам открыл засов:

   -  Что вам, страннички?

   -  Мы те ща покажем, бандеровская морда, за всё ответишь, колдун в рясе! - заорал предводитель - Волоки эту мразь на улицу!

Четверо здоровяков пиная и толкая вытащили старца.

   -  Неси Серёгу! - скомандовал старший.

Из темноты ещё двое вытащили безногого парня.

   -  Таракан! Стул Серёге вынеси из клоповника этого! - снова скомандовал старший.

Самый низенький, с жиденькой бородкой парень быстро метнулся в избу и притащил старый крепкий табурет.

   -  Чё? Помнишь меня? Крыса церковная? А? - Начал усаженный на табурет Серёга.

   -  Безногого не помню. - неспешно ответил о. Пиндосий

   -  Верно! Я к те на ногах приходил, на своих! Зачем приходил? - светил фонарём в лицо старцУ безногий парень лет за двадцать.

   -  А ты сам на свои вопросы отвечай, я те не зек, а ты мне не Берия.