Бремя колокольчиков (СИ)

   -  Не очень вас понимаю, - смутился юноша.

С этими словами окрылённый батюшка направился в книжную лавку, располагавшуюся на территории храма, зашёл сзади в открытую почему-то дверь и почти натолкнулся на пытающегося подняться из кучи коробок настоятеля.

Одна из торговок духовным знанием стояла, согнувшись в три погибели, и стонала, другая, вжавшись в стену, еле слышно шептала: «Простите, батюшка».

   -  Понаставили, сучье племя, чё вы здесь, а?! Оборзели совсем! - с этими словами пьяный в кадильный дым отец Константин швырнул в стоящую увесистой коробкой с Житиями Новомучеников.

Та попыталась увернуться, но коробка попала ей прямо по шее.

   -  Охххх, - вскрикнула несчастная, сползая по стенке.

   -  Я?... Пойдёмте отец Константин, я вас к себе отведу, вам там... из патриархии звонили.

   -  Кто там? Я с ними в Лавре молился только, что им? Опять бабла надо? Ладно, веди...

Отец Елеб уже и забыл про паренька евангелиста и с неудовольствием заметил, как тот смотрит на него, волокущего настоятельскую тушу.

Этого протестанта Елеб больше не видел.

Женщина из книжной лавки, которой досталось коробкой с книгами, попала в больницу с сильным сотрясением. Вернувшись, она всё просила у настоятеля прощение за своё нерадение и недостаток смирения с послушанием.

Она стояла с коляской под навесом у крыльца храма.

   -  Батюшка, благословите!

Отец Глеб благословил. Алёна поцеловала его руку.

Эти маленькие трещинки на её красивых тонких пальцах... прячущийся, но очень выразительный грустный и понимающий взгляд.

Глеб едва сдержался, чтобы не обнять её, вырвал руку и вышел из под козырька под дождь.

Однажды, после вечерни она подошла заплаканная.

Глеб знал, что у Алёны есть парень. По описаниям, хоть и интересный, но безвольный, лёгкий и беззаботный человек из богатой семьи.

Как священник, Глеб уже со многим сталкивался и прекрасно понимал, что у них едва ли что хорошее выйдет. Девушка колебалась. Делать аборт она не хотела, но денег никаких, мать без работы, отца нет.

   -  Привет, батянь, заходи, - открыл дверь в свою келью отец Вячеслав. - Как там, сильный дождь? Смотрю, опять тебя Алёнка у храма поджидала, а ты чуть и не сотрясся весь...

   -  Не-не, Глебушка, давай без достоевщины этой. Из тебя тот монах, что из меня Папа римский. Не умеешь ты онанистическую духовёность создавать вокруг себя, и слава Богу... А Алена... и вообще всё это... знаешь... оно ж нормально - влюбляться.

   -  Ну да.