Бремя колокольчиков (СИ)

   -  Чё, Глебушка, ещё девятый час читают, а ты уже всех поисповедал?

   -  Да что там! Мужики - дрочут, бабы - давать не хотят и сугубым постом это считают, а от всякой такой духовки повышенной у них крыши текут на этих самых мужиков. Варианты возможны, но всё где-то рядом, - усмехнулся бывалый священник.

Шальная мысль промелькнула в мозгу: «Уж не прозорливец ли? Ведь в молодости у старца жил отец Вячеслав». «Не-е-е. Опыт, да и прихожан хорошо знает. Что-то я совсем уже, раз такие мысли в голову лезут», - отвечала на это другая часть сознания отец Глеба.

Вслух же он сказал:

   -  Циничный ты! Люди ж не только сексом живут и всякой шизнёй...

   -  Истину глаголишь, старче! - встрял в разговор протодьякон Николай. - Мы с отцом Сергием давеча офис один крутой освящали. Ну, там - все дела!

   -  Да это вообще - дурь! Форма без содержания. Разве по-настоящему просвещённый Духом станет такое делать?

поклоны, перенос на жертвенник .

После отец Глеб продолжил.

   -  Был у меня один поп знакомый зарубежно-катакомбный .

Всё домашнюю церковь создать хотел. Ещё в советские годы. Да только никому не нужно это оказалось, даже своим! Либо уж секту делай, хоть и внутри церкви! Это народ любит. Как один епископ говорил: «Прихожане любят, когда им чего-то дарят, и когда их насилуют...» Про высокое и приятное научиться рассуждать несложно, а ты тронь легонько локтем такого, что про любовь с евангельской простотой проповедует. Тут все разговоры и закончатся и обиды с хлопаньем дверьми тебе по носу начнутся. Люди терпеть и прощать друг друга не умеют, и мы часто сами такие же! Как по Любви жить-то сможем? Какую соборность, понимаешь, построим, даже если начальство дурное убрать от нас? Переобижаемся и перессоримся из-за какой-нибудь ерунды, вот и вся любоф... Эх, Глебушка, мы достойны того дерьма, в котором живём, в том числе и церковного...

   -  Отцы! Кадило, врата! - прервал алтарник.

Пошла суета, возгласы дьякона и священника.

   -  Повели-и-и-и-те-е-е-е.

.. - громыхнул протодьякон.

Отец Вячеслав с кадилом и свечой повернулся к народу в открытые Царские врата.

   -  Свет Христов просвещает все-е-е-ех!

Светлый осенний день. Солнце отдает свое последнее мягкое и неуверенное тепло, чтобы стать скоро ярким и холодно-жгучим светилом морозного дня. Глеб с грустной нежностью любовался этой картиной, глядя из окна машины.

Подъехали к кладбищу, водитель замедлил ход.

   -  Сейчас, батюшка, приедем, где-то тут...