Бремя колокольчиков (СИ)

Но где же туалет? После обеда, мать- игуменья задержалась, чтобы решить множество хозяйственных дел, прежде чем поговорить с новым священником, а для отца Глеба местонахождение сего заведения с каждой минутой становилось всё более и более актуальным. Лиц мужеского пола в округе не было видно, поэтому пришлось спросить одну из послушниц. Та указала на покосившийся деревянный сарайчик за рядами сложенных поленьев.

   -  Только, батюшка, отхожее место у нас с фонтанчиком... Вы уж осторожнее...

   -  То есть как, с фонтанчиком? - удивился отец Глеб, явно не предполагавший биде в таком строении.

   -  Ну... - покраснела послушница, - сами увидите... Там из дырки, если неаккуратно сходить, может много выплеснуться...

   -  И что? У вас один туалет в монастыре? Вы... сами сюда ходите?

   -  Да, все сёстры. Это ддя смирения полезно...

   -  А матушка Домна... туда тоже ходит?

   -  Нет, что вы! У неё отдельный. Вон, под замком.

Сходив аккуратно в туалет и видя, что время аудиенции с игуменьей ещё не настало, отец Глеб решил заглянуть в книжную лавку.

На длинных монастырских вечерних службах, длящихся под праздник до пяти часов, отец Глеб раньше частенько зачитывался своими книжками, которые приносил с собой в алтарь.

На следующий день во время службы отец Глеб разразился проповедью о

Мать Домна терпеть не стала и перебила проповедь отца Глеба своей гневной речью, в которой заявила, что алтарь оскверняется еретической литературой, и что её обязанность перед Богом защитить святыню, и, вообще, в епархии разберутся.

Епископу уже надоели бесконечные жалобы на отца Глеба, но и к игуменье он относился более чем прохладно. А кроме того, он и сам в молодые годы любил почитать всякое такое и помечтать о литургической реформе.

Решение владыки было, как он сам считал, соломоновым. Глеба он вызвал, объявил, что тот в лучшем случае навсегда останется служить в женском монастыре, если не научится сдерживать себя на проповеди и вообще в разговорах, пожурил за неуместное чтение и повелел в алтаре больше этим не заниматься, дабы не наводить смуту.

С тех пор отец Глеб книжек в алтарь не носил, а в этот раз чуть не пропустил каждение, потому что на этот раз погрузился в свои мысли и воспоминания.