Было невозможно, чтобы он не познал любви женщины и по причине этого пролил кровь в Оливковом Саду, поскольку было очень тяжело оставить землю и отдать себя ради любви ко всем людям, познав любовь одного – единственного создания.
Он испробовал все, что мир мог предложить, и все равно продолжил свой путь, зная, что Темная Ночь может окончиться на кресте… или на костре.
– Все мы находимся в этом мире, чтобы пройти опасности Темной Ночи, Господь. Я боюсь смерти, но не хочу потерять жизнь. Я боюсь любви, потому что она связана с вещами, находящимися вне нашего понимания; ее свет огромен, но ее тень меня пугает.
Какое-то время она ждала от Него ответа, но не услышала ни звука, не почувствовала ни одного знака. Ответ был там, напротив нее, тот человек, пригвожденный к кресту. Он исполнил свою часть и показал миру, что если бы каждый исполнил свою, то никому не нужно бы было больше страдать. Потому что он уже страдал за всех людей, в которых была смелость бороться за свои мечты.
Брида заплакала, не зная причины слез.
Было облачно, но дождь не пошел. Лоренс жил в этом городе уже много лет и хорошо понимал его облака. Он встал и пошел на кухню приготовить кофе. Брида вошла прежде, чем вода успела закипеть.
– Ты вчера очень поздно пришла спать, – сказал он.
Она не ответила.
– Сегодня этот день, – продолжил он. – Я знаю, насколько он важен. Мне бы очень хотелось быть рядом с тобой."
"– Это праздник, – ответила Брида.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Это праздник. С самого дня нашего знакомства мы всегда ходили вместе на праздники.
Ты приглашен.
Маг пошел посмотреть, навредил ли вчерашний дождь его бромелиям. С ними все было в порядке. Он посмеялся над самим собой; в конце концов силы Природы иногда могли понимать друг друга.
Он подумал о Уикке. Она не увидит светящиеся точки, потому что только Вторые Половинки могут увидеть их друг у друга. Но она заметит энергию световых полей, вращающуюся между ним и ее ученицей. Прежде всего волшебницы были женщинами.
Традиция Луны называла это «Видением Любви», и хотя это может происходить между людьми, которые просто влюблены, без какой-либо связи со Вторыми Половинками, он понимал, что это видение обозлит ее.
Это женская злость, как злость мачехи Белоснежки, которая не допускала существование никого более прекрасного.
Однако Уикка была учительницей и вскоре поняла бы весь абсурд своих мыслей. Но пока ее аура уже поменяет цвет.
Тогда он подойдет к ней, поцелует ее и скажет, что она ревнует.
Она скажет, что нет.
