Или, правильнее было бы сказать, что вскоре произойдет. Через семь с половиной месяцев плюс-минус пару недель.
Белинда уступила:
– Хорошо, хорошо, но позволь мне хотя бы вызвать твою горничную. Тебе следует лежать в постели.
Дафну снова вырвало.
– После того, как покончишь… Тебе следует лечь в постель сразу же, как покончишь с… э-э-э… этим, – поправилась Белинда.
– Зови горничную, – наконец согласилась Дафна.
Мария сразу же догадается, в чем дело, но ни слова не проронит ни слугам, ни семье. К тому же, что гораздо важнее, горничная точно знала, какое принести лекарство, чтобы помочь своей хозяйке.
Это варево ужасно на вкус и еще хуже пахнет, зато уменьшит тошноту.
Белинда выскочила из ванной, а Дафна, убедившись, что в желудке больше ничего не осталось, поплелась к постели. Она шла очень медленно и осторожно, так как любое движение заставляло ее почувствовать себя так, словно под ногами раскачивается палуба корабля.
– Я слишком стара для этого, – простонала Дафна, поскольку так оно и было.
Ну в самом деле.
Если все пойдет как всегда – а с чего бы этой беременности отличаться от предыдущих четырех? – тошнота будет мучить ее следующие пару месяцев. Из-за отсутствия аппетита Дафна сохранит стройность, пусть и ненадолго – до середины лета, когда буквально за одну ночь станет в два раза толще. Она не сумеет нацепить кольца на опухшие пальцы, не сможет носить свою обувь, а одышка будет мучить ее каждый раз, как она преодолеет хотя бы один лестничный пролет.
Она превратится в настоящую слониху.
Двуногую слониху с рыжевато-каштановыми волосами.
– Ваша светлость!
Дафна не в силах поднять голову, махнула рукой, приветствуя Марию, которая уже успела встать у кровати, глядя на хозяйку с ужасом…
…который вскоре сменился подозрением.
– Ваша светлость, – повторила Мария.
На сей раз в ее голосе отчетливо слышался намек, который Дафна поняла без слов. На губах горничной расцвела улыбка.
– Я знаю, – вздохнула Дафна, – знаю.
– А герцог знает?
– Пока нет.
– Ну, долго скрывать свое состояние вы не сможете.
– Он сегодня после обеда уезжает на несколько дней в Клайвдон. Я сообщу ему по возвращении, – ответила Дафна.
– Вы должны сказать ему сейчас, – возразила Мария.
После двадцати лет службы горничная позволяла себе вольность откровенно высказывать все, что думает."
"Дафна осторожно приподнялась, устраиваясь в полусидячем положении. На секунду ей пришлось замереть, чтобы подавить волну тошноты.
– Плод может и не укрепиться надолго.
