– Варвара.
Но Ираклий и ухом не повел. Зато на Ларису отреагировал сразу.
– Красивое имя."
"Катя называть себя не стала. Зачем, если она нисколько не волнует Ираклия? И обида здесь вовсе ни при чем. Просто ни к чему озвучивать то, что никому не интересно.
– И у меня имя красивое. Варвара-краса, русая коса.
– Длинная коса, – поправил Ираклий.
– И длинная тоже. Если мне волосы заплести, коса знатная получится… Ну, может, и не очень длинная. Но если волосы немного отрастить…
– Красивые у тебя волосы, – не оборачиваясь, перебил Варвару мужчина.
– И коса будет русая. Светло-русая… И сама ты красивая. Настоящая русская красавица. Тебе бы сарафан и кокошник, цены б тебе не было.
Ираклий почти не смотрел на Варвару, но подметил все верно. Действительно, было в ее красоте что-то фольклорное, самобытное. Вроде бы и ничего особенного в чертах ее лица, но глаза красивые, глубокие, самотканая поволока в них. Густые брови, пышные ресницы как обрамление для этих изумрудов. Парни головы теряли от ее глаз.
Только Ираклий совершенно равнодушен к ним. И, говоря о ее красоте, он всего лишь констатировал факт.
– Не совсем правда, – мотнула головой Варвара. – Классические русские красавицы склонны к полноте. А я совсем к этому не склонна. И кость у меня не тяжелая…
– Охотно верю, – даже не глянув на нее, сказал Ираклий. – Может, кто-нибудь скажет мне, куда ехать?
Адрес назвала Катя.
– Так это же совсем рядом.
– Но мы же не можем идти домой грязные и мокрые.
Варвара так наклонила голову в просвет между передними креслами, что ее волосы едва не касались его плеча.
– А живете все вместе? – глядя на Ларису, спросил Ираклий.
Но ответила ему Варвара:
– Да. В одной квартире. Одну квартиру на всех снимаем. Мы здесь в университете учимся…
– Да? Я почему-то подумал, что в школе.
– Нет, мы школу закончили. Сейчас на первом курсе.
– Значит, одни в Москве живете, без родителей…
Катя подозрительно посмотрела на Ираклия. Обдумывает он что-то. Она не видела его глаз, но чувствовала каверзы какие-то в них.
В школе они уже не учатся, значит, совершеннолетние, и статья за совращение малолетних в их случае неприменима. Хотя это не так, и на самом деле восемнадцать лет еще никому не исполнилось, но Ираклий мог ошибаться в своих рассуждениях. Или он думал только об одной Ларисе, поскольку ее подружки его не интересовали. А может, Катя и вовсе заблуждалась в своих подозрениях… Хотелось бы, чтобы все так и было.
– Да, без родителей.
