Бриганты (СИ)

Поутру монах выехал из города на муле. Направился он на восток, вглубь «французской» территории, но, когда мы его догнали, скакал уже на юг. Наверное, на следующем перекрестке собирался повернуть на запад. Завидев наш небольшой отряд, сопровождаемый сворой гончих, монах отошел на обочину и любезно заулыбался, кивая головой, как китайский болванчик. Вообще-то встреча с монахом считается плохой приметой. Правда, их столько развелось, что куда ни пойди, обязательно встретишь хотя бы одного. Так что любой неприятности было объяснение.

Чтобы избежать их, надо было сделать что-нибудь плохое монаху, как минимум, плюнуть ему вслед. Я решил плюнуть почти по максимуму.

— Сеньоры рыцари собрались поохотиться? — поинтересовался монах.

— Надеюсь, это не грешно? — спросил я в ответ. — День сегодня вроде бы скоромный. Или я ошибаюсь?

— Нет, шевалье не ошибся, сегодня можно есть мясное, — сказал проповедник, перестав улыбаться.

Видимо, почувствовал, что я не отношусь к его поклонникам.

— Повесьте его головой вниз, — приказал я арбалетчикам, сопровождавшим нас с Карне де Бретоном.

— Чем я провинился перед шевалье?! — воскликнул монах высоким голосом, а затем продолжил низким: — Это дьявол науськивает вас на меня! Остановитесь!

Я провел со своими бойцами разъяснительную работу, поэтому слова проповедника их не остановили. Жак Оруженосец, следуя моей инструкции, врезал балаболу в рыло, заставив проглотить пару зубов и заткнуться. Монаху связали руки за спиной, а к ногам привязали длинную веревку, которую перекинули через сук.

Потянув за нее, подняли проповедника на такую высоту, чтобы голова его была немного ниже моей. Впрочем, голову закрыли опавшие вниз подолы рясы и грязной белой шелковой рубахи. Я вспомнил, как он порицал склонность к роскоши. Поэтому проповедник и прятал шелковую рубаху под грубую рясу. Прошли те времена, когда святость определялась количеством вшей и блох. Шелк за последние годы заметно подешевел, так что его могли позволить себе те, кто имел деньги и не хотел кормить кровососов. Нашему обозрению открылось и хозяйство монаха, довольно внушительное. Кому не надо, тому дается много. Подолы завернули под бечевку, которая служила вместо ремня, открыв голову монаха. Он покачивался из стороны в сторону и, пришепетывая, скулил:

— Я — божий слуга! Напав на меня, вы выполняете волю дьявола!

— Если бы ты был божьим слугой, нас бы уже поразила молния, — съязвил я. — Значит, дьяволу служишь ты.