"Кодекс Охотника. Книга XXI
Глава 1
Это что, прикол какой-то? Не мог я врубиться, что происходит. Нет, я отказываюсь в это верить. Этого просто не может быть! И так я повторял уже минут пятнадцать. Но все равно не мог сложить один плюс один в голове, и понять, как вышло это непотребство.
А дело всё в том, что я сидел у себя в саду и смотрел, как Тоха дерется с белой бабочкой. Ну, как дерется… Он машет кулачками, а она просто летает и уворачивается от него. Он злится, что не может в неё попасть, а как ему попасть, если эту бабочку я сотворил из иллюзии.
Малыш даже лопатку кинул в нее от обиды, но все равно попасть не получилось. Лопатка, правда, застряла в броне стоящего неподалёке «Буревестника». М-да… Волк точно ругаться будет…
Впрочем… Мысли мои уже были в другой стороне. Я сидел и никого не трогал, как пришло сообщение на личную почту. Родовую, и когда я его открыл, то увидел, что там кто-то прислал мне видео. Открыв его, я сильно удивился.
Это был Верховный Эмиссар Неназываемого, который снова обращался ко мне.
Вот только… Кажется, сам он не помнил уже этого «снова». Все его слова звучали так, словно он и не записывал прошлое видео, и все угрозы звучали по-новому. Разве что в этот раз он вызывал меня на бой. Удивительно? Еще как! Обычно это не методы Эмиссаров. Они, хотя и очень сильны, но любят действовать чужими руками, а бьют лично только тогда, когда точно уверены в своей победе.
И если задуматься и вспомнить то, что я знал о них, то… Эмиссары невероятно сильны, по меркам других людей.
Силы у них много, и даже с избытком, вот только… Все они слабаки. Я встречал многих Эмиссаров, и знал судьбу некоторых. Это были люди, которые шли по пути лёгкой силы и быстрого вознесения, и… всегда проигрывали.
Один из таких случаев — Авантос Равиолин. Я лично оторвал его тупую голову. Умнейший прежде человек, который занимал пост ректора магической академии, и набирал в силе просто гигантскими шагами. А в один момент высший совет прознал, что он тратит казенные деньги мимо кассы, и изгнал его с позором.
После этого у него наступила черная полоса. Больше на такое доходное место устроится он не мог, а аппетит имел при этом большой. Ему предлагали учреждения поменьше, где он может занять, пусть и не ректорский пост, но учительский. Да только куда там… Не хотел он довольствоваться малым, и однажды написал каждому из совета письмо, в котором обещал отомстить лично.
Потом я уже узнал, что он ушел на одинокую гору, где провел пять лет в тренировках и учениях.
