Бриганты (СИ)

Мы уже прошли с ней стадию «подержаться за ручку» и, поскольку я не специалист по ловле блох, перескочили сразу к поцелуям. Впрочем, отдаться полностью этому процессу не позволяло отсутствие укромных уголков и переполненность замка гостями.

— Сегодня последний день пира, а потом вы уйдете в поход, — начала Серафина издалека, хотя ее переполняло желание узнать, о чем я говорил с герцогом.

— Завтра утром, — сообщил я. — Бертран дю Геклен зовет меня.

— Об этом вы и говорили?! — произнесла она немного разочарованно.

— Да, — подтвердил я.

Девушка не удержалась и произнесла с ноткой обиды:

— И больше ни о чем?!

— Еще о разных мелочах, — решил я подразнить ее.

— О каких? — без интереса, поддерживая разговор, спросила Серафина.

— Когда тебя замуж за меня выдать, сколько приданого выделить, — равнодушно, будто дело касалось третьего человека, произнес я.

— Разве это мелочи?! — возмущенно воскликнула она и сразу поинтересовалась деловито: — И что он сказал?

— Мы договорились на зиму, — все также равнодушно произнес я и, увидев, что ее огорчил мой тон, засмеялся.

— Ты меня разыгрываешь?! — догадалась она и заулыбалась.

— Женщине надо поволноваться, иначе жизнь покажется скучной, — поделился я многолетними наблюдениями.

— А какое приданое дают за меня? — деловито поинтересовалась Серафина.

— Не знаю. Меня это не интересует, — ответил я.

— Совсем-совсем?! — не поверила она.

— Совсем-совсем, — подтвердил я.

Впервые я женился еще при советской власти.

Тогда не существовало даже такого понятия, как приданое. Почти все были одинаково бедными. Приданое моей жены состояло, не считая одежды и косметики, причем второе по объему было равно первому, из двух комплектов постельного белья, а я к тому времени успел заработать только на первый взнос за кооперативную квартиру. Сначала мы снимали комнату у старушки, которой очень нравилась моя жена и ровно настолько же не нравился я. На мое счастье, я бывал дома редко. При советской власти можно было работать без отпуска года два-три. Когда мне наконец-то разрешили отдохнуть, закончилось строительство кооперативного дома, и мы перебрались в собственное жилье."

"Личико Серафины засветилось от счастья. В предельно меркантильном мире Средневековья безразличие к приданому было высшим проявлением любви. Если твоему счастью не завидуют, то оно скукоживается, как минимум, наполовину, поэтому Серафина побежала к подружкам, чтобы похвастаться.