Мастер принял мои слова всерьез и только бровями повел: мол, у богатых свои причуды. Еду разносили слуги, одетые в одинаковые коричневые жилетки поверх желтовато-белых рубах с узкими рукавами. Обычно пир начинался с фруктов, но свежих еще не было, поэтому сразу перешли к мясу. Один слуга держал поднос, а второй руками раздавал с него печеную говядину, разложенную на подсушенные куски хлеба. Поскольку мясо было верченое, выбирать приходилось между подгоревшими и не прожаренными кусками. Я выбрал подгоревший. Слуга швырнул его на тарелку ловко, мясо не слетело с хлеба.
Следом двое несли за ручки большой чан с бобами в соусе, а третий распределял их большим деревянным черпаком. За ними шел слуга с большим узкогорлым кувшином. Вино было белое, не очень хорошее, но и не плохое. Лучшее, как догадываюсь, досталось тем, кто сидел выше, поскольку наливали им из других кувшинов."
"На помосте встал пожилой мужчина с остатками седых волос вокруг большой красной лысины и провозгласил тост за здоровье гостя — Людовика Бурбонского, которого назвал принцем.
Все выпили залпом. И я отдал должное вину. Затем взял нож в правую руку, вилку в левую и принялся за доставшееся мне мясо. Сосед мой ел руками и громко чавкал. Посмотрев на мои манипуляции, он презрительно хмыкнул. Я уже научился отключаться во время еды, не обращать внимание на соседей — рыцарей, которые через несколько веков станут пределом мечтаний для романтичных дур. Старался не замечать, как они во время еды рыгают, сплевывают в тарелку, сморкаются в скатерть и вытирают об нее руки, швыряют кости на пол, пердят.
Я пришел сюда по делу. Мне нужно выяснить, возьмут меня на службу французы или нет? Если нет, то будем искать купеческий караван и двигаться на север, в Нормандию или Бретань, или на запад, в Аквитанию, и пытаться наняться к англичанам. Или еще к кому-нибудь. Только на войне можно быстро набрать деньги на небольшое судно. Главное — не сидеть подолгу на месте и не проедать заработанное. Все-таки мне приходилось оплачивать питание и постой тридцати двух бойцов и жен двоих из них, которых я тоже поставил на довольствие и даже пообещал им по полпая из добычи.
Взамен они будут обстирывать нас, латать одежду и готовить еду на переходах.
Увлеченный подгоревшим мясом и собственными мыслями, я не сразу обратил внимание на то, что в зале стало необычно тихо. Примерно такая же тишина была во время турнира, когда свалился убитый Ульфар де Велькур. И на этот раз виновником тишины был я.
