Бриганты (СИ)

Шкура у коня толстая, вряд ли он чувствует тепло моего прикосновения, но плавные поглаживания успокоили животное. Я сел в высокое седло, медленно поскакал к французским рыцарям, которые, убрав оружие и сняв шлемы, обменивались радостными и слишком громкими репликами, будто говорили с глухими. Рыжий конь осторожно переступал через мертвые тела.

Рядом с французами стояли пленные, десятка полтора. Владелец каракового жеребца был среди них. И конь, и хозяин уцелели, хотя у последнего щека была в крови. Медленно произнося слова, он разговаривал с Карне де Бретоном, которому, видимо, сдался.

— Кто этот отважный рыцарь на соловом коне? — насмешливо спросил французский баннерет.

— Гилберт де Амфравиль, граф Ангус, — ответил английский баннерет.

— Граф Ангус?! Шотландец?! Не может быть! — воскликнул Карне де Бретон.

Шотландцы в этой войне союзники французов.

— Он служит английскому королю. Король Шотландии забрал этот титул у его отца и передал Стюартам, но Гилберт-младший, считает, что это было сделано незаконно, — объяснил англичанин.

— Разрази меня гром, но я уверен, что король поступил правильно! — воскликнул Карне де Бретоном и, повернувшись к своему оруженосцу, приказал: — Приводи сэра Саймона Барли в наш лагерь. — Затем спросил меня: — А куда английские лучники подевались?

— Отправились в ад, — ответил я в духе времени.

— Пленных много взял? — спросил он.

— Двух оруженосцев, — ответил я.

— А мне лорд Барли достался! — похвастался Карне де Бретон, как будто я об этом не догадался.

О пленниках он спросил меня именно для того, чтобы похвастаться в ответ.

— Тысяч десять флоринов за него получу! — радостно произнес Карне де Бретон, а немного подумав и словно отвечая на мои сомнения, подкорректировал сумму: — Ну, не меньше пяти тысяч. Саймон Барли в фаворе у Черного принца.

Черным принцем по аналогии с Черным рыцарем называют Эдуарда, принца Уэльского. Он частенько выступал на турнирах в доспехах без герба, чтобы не узнавали и не поддавались ему.

"Тем временем наши бойцы собирали трофеи и грузили на телеги, на которых было сложено то, что англичане набрали в двух деревнях. Никто и ничего не собирался возвращать крестьянам. Как здесь говорят, добыча принадлежит не тому, кто потерял, а тому, кто захватил.