Бриганты (СИ)

Командиры пытаются успокоить бойцов, обещают разобраться.

Вскоре мы удаляемся от них на такое расстояние, что голоса еле слышны, и я говорю своему оруженосцу:

— Самые заклятые враги получаются из бывших друзей.

Мы возвращаемся к своим лошадям, садимся на них и медленно скачем к своему лагерю на лесной поляне. Добираемся до него, когда небо начинает сереть. Я ложусь спать в командирской палатке, приказав не будить меня до обеда, если только на нас не нападут англичане.

Проснулся я раньше. День выдался жаркий, в палатке стало душно.

К тому же, в нее залетело несколько мух, жутко назойливых. Я выбрался из палатки, подошел, зевая, к ручью. Вода в нем чистая, прозрачная. На как бы отутюженном, без единой складки, песчаном дне лежат несколько темных камешков. Я набираю в ладони прохладную воду, умываюсь. Вода смывает остатки сна.

Рядом со мной появляется Мишель де Велькур, подает белое льняное полотенце.

Пока я вытираюсь, докладывает:

— Недавно через деревни прошел отряд гасконцев. Можем догнать их.

— Большой? — вопрошаю я.

— Сотни три-четыре, — отвечает оруженосец и нетерпеливо спрашивает: — Нападем?"

"— Незачем, — говорю я. — Скоро они перейдут на нашу сторону.

— Почему? — интересуется он.

— Потому что поняли, что они — не англичане и никогда англичанами не станут, — объясняю я.

А что послужило гасконцам поводом для понимания своей национальной принадлежности — не так уж и важно.

19

Мы перебиваем еще один отряд гасконцев, ограбивших и спаливших деревню, и вырезаем два десятка английских лучников.

Вторая ночная резня оказалась менее удачной. Англичане спали чутко. В итоге один мой боец погиб, двое получили легкие ранения. После этого я отменил ночные вылазки. Собирался перенести лагерь в другое место, потому что все близлежащие деревни были ограблены и сожжены. Англичане заставили меня изменить планы. Однажды утром они собрались и ушли из-под Рошешуара. Двинулись на юг, где еще остались нетронутые деревни. Мы поехали за ними.

Когда проезжали мимо Рошешуара, на его стенах стояли защитники, которые решали, являемся ли мы арьергардом англичан, который не помешало бы разбить? Я с двумя оруженосцами подскакал к воротам.

На площадке над ними стояли несколько человек в дорогих доспехах.

— Есть среди вас Тибо дю Пон или Элион де Талай? — спросил я.

— Мы оба здесь, — ответил мужчина в бацинете без забрала, обладатель длинной черной бороды, которая, поднятая железным подбородником, торчала вперед, параллельно земле. — Я — Тибо де Пон.