– Где же она раньше жила?
– Понятия не имею.
Я лязгнул зубами и осведомился:
– Не знаете, случайно, Лена эта, что газетами торгует, где обитает?
– А здесь, – пояснила Катя, – в нашем подъезде, на пятом этаже, ее квартира самая последняя.
– И Евдокия Петровна тут?
– Эта старая жаба? Точно.
Я поблагодарил Катю и на негнущихся, словно поленья, ногах двинулся в подъезд.
Внутри обшарпанного помещения невыносимо воняло кошачьей мочой, но мне было все равно. Сняв перчатки, я взялся за батарею и почувствовал, как тепло проникает сквозь ладони.
Внезапно на лестнице показалась старуха и заругалась:
– Ишь, устроился, ступай отсюдова во двор ссать. Нечего из подъезда сортир делать!
– Я греюсь.
– Брехун, – выплюнула милая старушка, – навонял тут.
Ее толстое, помятое лицо излучало гнев, маленькие глазки злобно поблескивали из-под набрякших век. Я оторвался от батареи и пошел вверх. Сначала заглянул к Лене, которая первого января в такой мороз явно сидит дома.
Дверь без всяких вопросов распахнула девочка лет двенадцати.
Лениво двигая челюстями, она, обдав меня запахом мятной жвачки, поинтересовалась:
– Что надо?
– Можете позвать Лену?
– Маманька на работе.
– Ужасно, – совершенно искренно возмутился я, – в такой жуткий холод торгует на улице.
– Жрать-то завсегда охота, – философски пояснила девчонка, – мамашке семьдесят рублей в день дают, не выйдет на точку – ни фига не получит! Да вы, дяденька, ступайте за угол, она там кукует.
– До которого часа?
– В восемь свернется.
Я вздрогнул. Стоять на пронизывающем ветру десять часов, не имея возможности нормально поесть и согреться, получая за каторжный труд семьдесят рублей? Ей-богу, мне здорово повезло в жизни.
– Не подскажете, Евдокия Петровна в какой квартире живет?
– Жаба? Прямо под нашей, – ответила отроковица и с треском захлопнула дверь.
Я пошел по ступенькам к той, кого Катя и дочь Лены называли жабой.
Глава 7
Надо сказать, что Евдокия Петровна и впрямь напоминала лягушку. У нее были слегка выпученные глаза и большой рот, сходство довершал темно-зеленый халат, в который куталась бабушка.
Скорей всего, у нее проблемы со щитовидкой, я бы на месте родственников старухи сводил ее к эндокринологу.
– Тебе чего, милок? – весьма приветливо осведомилась Евдокия Петровна. – Чем торгуешь?
Внезапно я ляпнул:
– Милиция, разрешите войти?
– Конечно, – засуетилась хозяйка, – скидавай ботинки, держи тапки. Экая у тебя куртенка жидкая, прямо на рыбьем меху; платят небось мало, хорошую вещь не купить.
