После нескольких громогласных, но абсолютно бесполезных окликов Дрэйк не выдержал и применил какое-то заклинание.
Полупрозрачное кресло тряхнуло, а Эрон аж подпрыгнул. Злобно зыркнул на внука и воскликнул:
— Ты что творишь⁈
— Я творю? — не растерялся Дрэйк. — Что творишь ты? Бери кинжал и домой.
Призрачный лорд очень медленно, очень величаво поднялся. Он оказался немного ниже внука, но компенсировал разницу в росте с помощью левитации. Посмотрел гордо, даже с вызовом. А потом заявил:
— Я дома, Дрэйк.
Что тут началось…
— Дед, ты что несёшь? Ты — реликвия правящего рода, и…
— Даже слышать про это не желаю! Я создал выдающийся артефакт, а вы… в сторожи.
Нет, дорогой мой внучок, подобное недопустимо. С этих пор я служу Алексии Рэйдс.
— Эрон, ты сдурел?
— Сам ты сдурел! От дурака слышу. Я остаюсь здесь, моё решение. Точка.
— Дедуш-ш-шка… — Зловещий практически рёв.
— Дрэйк, уйди. — И очень небрежный жест призрачной рукой. Словно Эрон от мошки отмахнулся. — Поговорим, когда повзрослеешь и научишься ценить мой гений.
— Да я и так ценю!
— Не ценишь. — А это уже изобличительно, с обидой. — Алексия ценит больше.
Ой нет, только не надо приплетать меня.
Мне очень хотелось оставить артефакт у себя. Но лезть в чужие семейные разборки себе дороже.
Вклиниваться в спор двух мужчин ещё глупее, поэтому, с момента начала «диалога», я уверенно пятилась к двери.
«Правильно, — поддерживал внутри головы Арти. — Правильно, Алексия. Не надо нам тут быть».
К счастью, меня не привлекли. Только вспоминали по всякому, даже самому надуманному поводу.
Эрон стоял на своём как стадо вросших в бетон ослов, но и Дрэйк был не многим лучше.
— Я понимаю, чего ты добиваешься, — рычал он. — Хочешь, с помощью этой девчонки, вернуться в свою любимую академию.
— Ну да, и это тоже.
— Тебе там нечего делать. Мы без тебя прекрасно справляемся.
— А я не к вам. Я к Алексии!
— Эрон, пожалуйста, вспомни о здравом смысле и долге. В конце концов, она Рэйдс!
Там было что-то ещё, но я уже не слушала — прикрыла дверь в спальню и отошла как можно дальше.
При этом не могла не отметить, что ругань какая-то беззлобная. То есть оба на эмоциях, не шутят, дураками друг друга называют, но делают это с какой-то едва уловимой, чисто семейной теплотой.
А у меня семьи не было…
Ничего не было…
Поэтому, отпустив ситуацию с Эроном — как решится, так решится, я тут всё равно не влияю, — я привалилась плечом к стене и погрузилась в собственные мысли. Как по мне, всё шло неплохо.
