Даже для меня сказанное звучит удивительно. Прислушиваюсь к себе, протеста внутри нет. Не понравилось, что она так спокойно заговорила о расставании. Пока я эту девочку хочу, не отпущу.
Завожу тачку и двигаюсь к своему таунхаусу. Эти три минуты молчим. Оба грузимся из-за моей последней фразы. Если мне сказанное кажется логичным, и я почти готов принять, что серьезно влип, то кошка морозится, чем сильно злит. Значит трахаться пару месяцев она со мной согласна, а на серьезные отношения не готова? И вот этот поворот в моем сознании меня сильно подкидывает.
В какой момент я переосмыслил жизненные ценности? Раньше со мной хотели отношений, а я леденел только от намеков. Теперь все наоборот?
Пока решаю не развивать тему, а то спалим нахрен дом. Меня ведь накроет, если оттолкнет. С другой стороны, что я сделал, чтобы не оттолкнула? Только загоняться не хватало!
В какие дебри ты меня утянула, кошка? Мозг мой вывернула наизнанку, разорвала устойчивые связи, изменила к ним код доступа. Зараза!"
"— Есть будешь? — смотрю на часы.
У меня скоро отбой.
— А что есть? — отвечает вопросом. Мне нравится, что Раяна не тушуется, не стесняется, не строит из себя анарексичку, которая питается воздухом, росой и солнечными лучами. Не закатывает глаза, с вопросом: как можно есть после трех часов дня?
— Холодильник в твоем распоряжении.
Бросая рюкзак с пакетом на диван, проходит в кухню и сразу к холодильнику.
— Я готовилась завтра к твоей лекции, Герман и Лескова много задали, не успела поужинать, — все-таки оправдывается за то, что хочет есть.
Прислонившись плечом к стене, молча за ней наблюдаю. Мне заходит, что она крутится у меня на кухне. Раскладывает нехитрый набор продуктов на столешнице. — Ты будешь яичницу с беконом? — не смущает, что я молчу. Классная девчонка. Нервничает, но не сдается. — Могу еще салат быстро нарезать и хлеб поджарить? — приятна ее забота. Если бы не режим, не стал бы отказаться.
— Я поел, — подхожу к холодильнику, беру бутылку воды, отвинтив крышку, пью прямо из бутылки.
Сажусь за стол, наблюдаю, как она возится у плиты. Вписывается. Мне заходит все, что она делает. Нет раздражения. И мое сегодняшнее желание ночевать вместе — еще один шаг к ней. Раньше со мной такого не случалось, чтобы на всю ночь с бабой, да еще просто спать…
— Мне неудобно, ты будешь смотреть, как я ем, — кинув на меня взгляд, разбивает яйцо к кусочку обжаривающегося бекона.
— Буду, — честно предупреждаю. Мне заходит все, что она делает.
