Потому что ему после каждого сеанса лечения становится легче.
Я подхожу ближе и касаюсь ладонью его лба. Выпускаю поток своей силы, но он никак не влияет на зерно.
Она сказала “раздавить”. Значит…
Обхватываю уплотнённой магией ядро и сжимаю её, как если бы сжимала этот чёрный шар в ладони.
Ещё немного. Усиливаю поток, и…
Шар взрывается, чёрные осколки сгорают на глазах, а мою руку отбрасывает ударной волной. Но не только это. Меня будто смывает волной чувств, непонятно откуда взявшихся. Они отзываются во всём теле, заставляют схватиться за голову.
Досада, зависть до жжения в груди, алчное желание чем-то обладать… В глазах темнеет на миг, а когда проясняется, я вижу хмурое лицо Иды.
– Забыла предупредить, – говорит она. – Но ты вроде и так справилась.
– С чем? – выдыхаю я, словно выныривая из глубины. – Что это было?
– Ты приняла и пропустила через себя чувства. Причину проклятия.
– Кто их испытывал? Тот, кто проклял? – догадываюсь я. Ида кивает.
– Часто причина проклятия именно в эмоциях. А иногда это холодный расчёт, – поясняет она.
– Тогда и снимать его легче.
Не успеваю обдумать это, как нас прерывает всхлип. Россал сидит на лавке и вытирает рукавом глаза.
– Спасибо, – говорит он и снова всхлипывает. – Я никогда не забуду. Я теперь верну свой дом, вернусь к семье. Мальчишки уже выросли, наверное. Я отблагодарю вас! Пришлю вам самую лучшую кобылу.
– Зачем нам кобыла? – Ида откровенно удивляется.
– Я просто лошадьми занимаюсь… Развожу.
– Иди уж, – машет рукой Ида. Видно, что она смущена.
– Кобылу себе оставь, мне ты и так лавку вон починил.
– Так я ж её и сломал…
– Иди! – фыркает Ида.
Но Россал не слушает, сначала жмёт нам руки, пытается поцеловать ладонь Иды, раз десять повторяет слова благодарности, и только потом, немного успокоившись, уходит.
– Теперь он может покинуть Храм, – комментирует Ида. – Вернуть себе свою конюшню.
– За что его прокляли? – озвучиваю вслух вопрос, который вертится в голове. Он возникает каждый раз, когда я вижу клиентов Иды.
– За конюшню.
То ли брат отобрал, то ли кто-то выкупить хотел. Вот и наслали на хозяина проклятие, которое по мозгам даёт.
Вздыхаю, поражаясь людскому коварству. А моё проклятие, значит, направлено не на психику, а на здоровье. Меня хотели убить? И так, чтобы я сгинула как можно дальше от столицы и никто обо мне не вспомнил?
– А ты слышала, что в столице творится-то? – спрашивает на редкость разговорчивая Ида.
– Нет. И не хочу, – отрезаю я, возможно, чуть резче чем следовало бы.
