Ничего не вижу, так же, как первое время после горячки.
Это до жути пугает меня, я будто снова стала маленькая и беззащитная. Одна в темноте и никто мне не поможет, сделаешь шаг – провалишься, вытянешь руку – наткнёшься на что-то острое. Это чувство преследует меня в кошмарах, но вот теперь оно наяву.
– Отнесите её в карету. Мы уезжаем, – сквозь пелену слышится хриплый голос.
Нет, как уезжаем?
– Что это значит? – спрашиваю я.
Порываюсь встать, но не рассчитываю и падаю с кровати. Меня тут же поднимают на ноги и не отпускают, держат под руки.
– Леди Плант, мне очень жаль. На вас сильное проклятие, уровень опасности высок. По закону вы должны отправиться в земли проклятых. Сможете вернуться, когда сила проклятия спадёт.
– Нет…
Он лжёт, потому что из земель проклятых никто не возвращается. Я не знаю ни одного случая. Их свозят в это место, обещая избавление от мучений, но что там на деле происходит – никто не знает. Связь теряется.
Мне туда нельзя! Я там сгину, и никто даже не вспомнит.
– Не волнуйтесь, есть методы лечения, – продолжает маг.
– Вы лжёте. Просто хотите избавиться от меня. Но разве это справедливо? Тот, кто проклял меня, добился своей цели, – горло сдавливает, говорить тяжело.
– Идёмте, – маг игнорирует мои слова.
Меня тащат вперёд несмотря на сопротивление. Вниз по лестнице, по коридору.
– Я же не опасна для окружающих, зачем меня увозить!
– Во-первых, это утверждение надо ещё проверить, – отвечает маг, судя по голосу, идущий позади. – А во-вторых, тут вам помочь не смогут.
Так и будете страдать, слабеть и болеть, пока не умрёте.
У меня и сил отбиваться толком нет, да и что я буду делать, если вырвусь? Далеко не убегу. Зрение снова стало хуже, я просто врежусь в стену, получу сотрясение и облегчу им задачу.
– Сильвия, – слышу голос моего опекуна.
Во мне вспыхивает надежда. Может, они за меня вступятся? Оставят здесь, пусть и в изоляции. Я слышала, что в редких случаях с проклятыми поступают именно так.
С опекунами у меня довольно холодные отношения, но они всегда были на моей стороне.
Не помогали, не мешали, давали необходимый минимум. Я чувствовала, что не нужна им, и вся их забота идёт из чувства долга и обязанностей по завещанию моих родителей. Но я была благодарна за то, что есть. И сейчас…
– Папа, помоги…
– Вот её вещи, – продолжает опекун. – Напишите, как она доберётся.
– Папа, я здесь, – злюсь, что он даже не со мной разговаривает.
– Сильвия, удачной дороги. Тебе там помогут, – ровным голосом говори тон.
