– Как-то выпили мы, обычные байки травили. Вася неожиданно спросил, мол, когда я последний раз полковника видел? Фамилию спервоначала не назвал. Я прикинулся, не понимаю, какого еще полковника? Тут он и попер на меня. Дурнее глупого не прикидывайся, не каждый день с полковником розыска разговариваешь. Я на своем стою, уперся: нету у меня таких приятелей. Тогда Василий нашу давнишнюю встречу напомнил. Я успокоился, понял, не знает он ничего, слухи о нападении на вас слышал, и только. Я ему объявил, что мужика того помню, дворами от него ушел, ножом полоснул и ушел.
Вася помолчал чуток, выпил и говорит: ты мне, малый, лапшу не вешай. Ты тогда на всю округу раззвонил, что сыскаря пером ткнул. А недавно наш качок в одном зале с полковником тренировался, потом в душе вместе мылись. Отметина на груди и под лопаткой у сыскаря от пули имеется, а следа от пореза на руке нету. Я же знаю, что вы тренируетесь и пулевое ранение имеете; чую, правду гость говорит, испугался, ответа не нашел и между глаз ему стаканом врезал.
Кричу, пошел ты к такой-то матери, не знаю никакого полковника! Собирай, сука, свои шмотки и уматывай! Я бутылку схватил, драться собрался, он так не видный, но здоровый. Вдруг мой Вася на сто восемьдесят развернулся, давай меня успокаивать. Чего размазывать, не уходит он от меня, живет, выпивку покупает и как нитка за иголкой. Вот и сегодня, я ему повестку ГАИ показываю, говорю, ехать надо. А он мне, и я с тобой, скучно одному.
– Миша, дело не простое, опасное, я в нем сам разобраться не могу.
У тебя к “мерсу” маяк прилеплен, чтобы слежку легче было вести, думаю, телефон прослушивается. Тебя все эти дела не касаются. Маяк в машине не ищи, ты ничего не знаешь, по телефону говори, как прежде, только мне не звони.
– А чего этому Ваське от меня требуется?
– Точно не знаю, возможно, они нашу старую встречу вспомнили, проверяют, нет ли между нами связи, – ответил Гуров, решая, можно ли в такой ситуации просить парня найти Лёнчика.
Вести игру против уголовников – одно дело, против спецслужбы – совсем иное.
Михаил почуял сомнения полковника, сказал:
– Не бойтесь. Лев Иванович, я не такой простой, говорите, чего надо.
– Скажу, – решился Гуров. – Только ты сделаешь, что требуется, и никакой самодеятельности. Иначе тебя, Миша, даже не захоронят.
– Не пугайте, я и так боюсь.
– Раз боишься, хорошо, терпеть не могу бесстрашных. Встретишься с местным авторитетом один на один.
