В ней ты будешь мучить себя гимнастикой, организуешь штаб по розыску Кобры. Где и как ты его разыщешь, я не знаю. А кабы знал, то сейчас тут не сидел бы и перед сопляком не унижался. Ты сам. Лева, решишь, когда тебе на улицу выйти. Официально руководить розыском будет Станислав, через него и действуй.
– За ним могут установить “наружку”, – сказал Гуров, с хрустом потянулся. – Ну мы данный вопрос решим, Станиславу не обязательно бывать у меня. Сколько людей ты мне дашь?
– Ты, как рыбак, руки не растопыривай.
Завтра утречком позвонишь по прямому. Верочке знать не обязательно. Ну, будь здоров.
Орлов махнул рукой и ушел.
* * *Кобра шел по рынку, расположенному на Ленинградском проспекте, за аэровокзалом. Народу было не протолкнись, торговали всем, от сигарет и зажигалок до вечерних платьев и довольно приличных шуб неустановленного производства, часто с этикетками известных фирм. Он решил, что ему уже пора устроиться на работу, и хотел купить себе подходящую одежонку. Он приглядывался к тому, как одета окружающая публика, и быстро уяснил, что одет нормально, его кожаная куртка турецкого производства терялась среди себе подобных, словно армейский бушлат в солдатском строю.
Туфли на нем были фирмы “Топман”, так это может определить лишь знаток, перестать чистить, и будет нормально. Кобра давно обратил внимание, что мужчины в Москве туфли не чистят; при грязище, которая покрывала тротуары, чистить обувь являлось занятием зряшным, бессмысленным. После долгой толчеи в суетливой толпе он выяснил, что россияне одеты однотипно, сегодня не то, что пятнадцать лет назад, приезжего от москвича влет не определишь.
Задрипанных, плохо одетых людей было мало, лицом тоже друг на дружку похожи, сосредоточенные, злые, в любой момент готовые к отпору. Исключение составляли пьяненькие улыбки, беспечные лица здоровых парней, явно не покупателей и не продавцов, они и Шли иначе, уверенно, не оглядываясь, явно по делам. Попадались хорошо одетые девицы, как Кобра определил, такие женщины имели здесь торговый интерес либо заскочили купить что-нибудь модненькое, но подешевле.
Кобра приобрел джинсы, не “фирму”, а так, попроще, толстый серый свитер ручной вязки, мягкий и теплый, с воротником под горло. Свитер он купил у старенькой бабки, не торгуясь, она, растроганная, обозвала его душевным человеком, осенила широким крестом. Кобра бывал сентиментален, добавил бабке полтинник и тоже перекрестился.
