– Простите, а как платите? – спросил Кобра, следуя за кадровичкой длинными коридорами.
– Откуда вы такой взялись? – Она рассмеялась. – Это обычно первый вопрос. Платим мы прилично, двести пятьдесят оклад плюс премиальные, на руки около полумиллиона.
– Так я у вас готов и две смены работать, а из магазина уволюсь, – радостно сказал Кобра, досадуя на себя за допущенную оплошность. Конечно, о деньгах следовало спросить в первую очередь. Теперь она меня запомнит, если жива останется.
Управление, занимающееся наружным наблюдением за людьми, подозреваемыми в совершении преступлений, в общем, милицейская служба, которую и менты и простые граждане называют одним словом “наружка”, расположено в центре Москвы под вывеской “Мосбытторг”, “Невесть что куда нести” или любой иной аббревиатурой, которую никто не понимает, главное, не обращает на нее никакого внимания.
“Наружка” самое заштатное, неприметное учреждение, и люди в ней работают самые обыкновенные, газеты о ней не пишут, телевидение не показывает, кино о сотрудниках “наружки” никогда не снимали, романов не писали.
Скучное учреждение, и люди скучные, числятся они работниками чего угодно, только не милиции. Не то, что сосед по квартире или по лестничной площадке.
Порой супруг не знает, что его дражайшая половина работает в милиции. Следить за человеком считается позорным делом. Человек, как известно, существо противоречивое, и ему позволительно требовать, чтобы его жизнь и барахло защищали, но ни в коем случае ни в чем зазорном не подозревали, тем более за ним не следили.
Пользуются услугами “наружки” в основном оперативники розыска и БХСС, при этом своих коллег в лицо не знают, общаются с ними по телефону да обмениваясь бумагами, запечатанными красным грифом “Совершенно секретно”. Между легальными и секретными службами идет постоянная война. Сыщик желает знать о своем клиенте как можно больше и постоянно пытается выставить за ним “наружку”. Но опера непременно укорачивает начальство. Чтобы “наружка” заработала, необходимы очень весомые доводы и убеждения, последняя подпись на документе, требующем установления наружного наблюдения, должна быть подписью очень высокого начальника.
Но сколько преград ни выставляется, все равно секретная служба получает заявок больше, чем она физически может выполнить. С сожалением приходится признать, что значительная часть заявок, снабженных всеми необходимыми подписями и печатями, оказываются “пустыми”, перестраховочными.
