Бубен Костяного принца

Вложенный в нифрил образец заставил его исполнить все удары, от первого до последнего. Как механическая кукла торгаш махал мечом, глядя при этом, как с ухмылочкой заходит Мышонок ему за спину. Дальше последовала подсечка, падение и болезненно отбитый бок. Вместо того, чтобы как можно скорее подниматься на ноги, торгаш принялся грозить и сквернословить.

- Совсем ты дурасек, - негромко сообщил Короток, перебивая лежачему противнику колено извлеченным, наконец-то, из-под куртки валятором."

"Торгаш почему-то ругаться не перестал, только вместо угроз изрыгал слова искреннего возмущения.

Он пробовал было отбиваться мечом, но мастер, вложивший в его меч образы ударов, не предусмотрел возможности «лежачего боя», а потому это судорожное мельтешение больше напоминало попытку отмахнуться от назойливого насекомого. Но Короток не был насекомым, он был бойцом, следующим ударом валятора он раздробил торгашу ключицу оружной руки.

В последний миг он чуток отвел свой заключительный удар от виска.

Не потому что пожалел. Не захотел брать на себя жизнь ничтожества. Разломал ему нижнюю челюсть, выбив несколько зубов. Достаточно и этого. Торгаш вырубился, по всей видимости надолго. Короток споро и с удовольствием его обыскал.

- О-о. Десяток монет, неплохо так я путь срезал, - приговаривал он, обтирая свою куртку, надушенным платком торгаша.

Уже собираясь уходить, он хлопнул себя ладонью по лбу. Подошел к валяющемуся на земле мечу, и разбил валятором рукоять, которая обогатила его еще на семь монеток.

Такого знатного мародерства Мышонку до сих пор не выпадало. Он радостно припустил догонять своих. Оказалось, они его поджидали совсем недалеко, успели пожалеть, что потеряли его из вида, боялись, что Мышонок теперь насупится пуще прежнего, но он был радостен, с удовольствием присматривался к товарам, и даже, к всеобщему удивлению, горячо поддержал предложение Ольхи отправиться с базара другим путем:

- А сто? Такой красивый город.

Просвырнемся, полюбуемся. Сего там опять идти, если там узэ ходили? – Короток покосился в сторону, где остался лежать ограбленный им торгаш, - Не, луцсе поиссем другой путь. Оно так всяко интереснее.

Глава 7. Остров мертвецов.

Неспешное течение реки само несло плот к морю. Парням оставалось бездействовать в относительной сухости под навесом из пальмовых листьев. Впрочем, иногда неспособному молчать Акиму удавалось втянуть друзей в разговор.