Бубен Костяного принца

- Я говорю, отстали от туристической группы, - снова принялся орать Аким, стараясь перекричать шум толпы, - Нам бы на материк поскорее…

Капитан понял, чего от него хотят, и, открещиваясь, замахал руками, будто пытался разогнать невидимый дым:

- Раньше полудня не выйдем, - чтоб быть услышанным, он тоже вынужден был орать, - Пока обряд не закончится, эта лохань останется сухопутной…

Голос капитана потонул в людском гомоне, и Аким, приставив ладонь к уху, закричал:

- Ась?

- … Крабы якорь не утащат… - пытался докричаться капитан, - …Сухо как на маяке… Обряд свой не смочат, я тоже на приколе…

- Да и так понятно, - проворчал Макар, - Он будет ждать, когда закончится какой-то обряд.

"В этот миг им пришлось посторониться, чтобы пропустить богато одетую женщину со свитой. Лицо омоложено и выправлено настоями, но выдавал ее колкий взгляд пожившей женщины, привыкшей с потаенной ненавистью смотреть на молодых красивых соперниц. Проходя мимо друзей, она одарила их надменным взглядом и показно скривилась.

- Видали, какие фифы тут расхаживают, - негромко произнес Аким, провожая ее взглядом, - А яхта у нее – загляденье.

- Даже не думай, - Вася на намек не поддался, - Больше мы ничего чужого брать не будем.

- Ну тогда остается сходить на площадь, - с притворной обреченностью вздохнул Аким, - Хоть поглядим, что за обряд такой.

На островной площади народу собралась тьма, яблоко уронить некуда. Парни в первые ряды благоразумно не полезли, нашли местечко в сторонке, где и толпилась вся прибывшая на остров прислуга. Им и отсюда было хорошо видно, как на площадное возвышение, устроенное возле фонтана, вскарабкался очередной служка в коричневом балахоне. Очередной, да не простой. В руках – бубен, нифрилом обвешен как лентами новогодняя березка.

Пока тот пил и готовился к обряду, Аким успел расспросить одного скромно одетого зрителя, который поведал, что день в году сегодня необычный и называется днем поминовения усопших. Отчего и народу на кладбище так много. По этому случаю орден «служителей смерти», а к нему и принадлежали все эти «балахонщики», пригласил на кладбище одного из своих магистров.