Бубен Костяного принца

- Обещали явить чудо! – зритель благоговейно закатил глаза и, явно за кем-то повторяя, распевно произнес, - Поднимутся покойники из почивален вечных и живых потомков примут в объятия свои!

- Не нравится мне этот пафос, - неодобрительно отозвался Аким и посмотрел на Васю с укоризной, - Но деваться-то нам некуда… мы ж чужого не берем…

Приглашенный магистр тем временем осушил жбан, вернул в протянувшиеся руки пустую посуду и принялся бить колотушкой в свой кожаный бубен. Звук был едва слышен, почти на пределе восприятия человеческого уха, но завораживал сильно.

От каждого ритмичного удара позвоночник обдавало волной холода.

- Неспокойно мне как-то, - пожаловался Аким, - Такими замогильными звуками и впрямь только покойников поднимать.

- Акима, угомонись, а?

- Да молчу я, молчу…

Однако Аким, как в воду глядел. Из склепов на божий свет начали выходить «они». Их бы даже можно было принять за живых, как бы не качались они так при ходьбе, словно люди, просидевшие неподвижно несколько лет к ряду.

А, впрочем, так ведь оно в сущности и было. Кроме того, глаза их, не только зрачки, а и весь белок, светили ядовитой нифрильной зеленью.

Покойники на зов брели неторопливо, и было их так много, что скоро заполнили они собой все дорожки, стекаясь на площадь сотнями, а потом и тысячами. Толпа зрителей оторопело пятилась назад, освобождая им место, пока живые и мертвые не разделили площадь поровну. Мертвецы собрались за спиной магистра по одну сторону фонтана, живые – по другую.

Мертвящую тишину не нарушали, а сгущали еще больше непрерывные удары почти беззвучного бубна. И первой эту тишину нарушила та самая богатая женщина, что одарила друзей на причале неприязненным взглядом:

- Дедушка Рич! Дедушка Рич! – она бросилась вперед и повисла на шее у того самого покойника, что пусть и помимо воли приютил их на ночь в своем склепе.

- Тесен мир, - хмыкнул Аким, - Ну хоть знать будем, как нашего гостеприимца звали… зовут… звали… а, впрочем, леший с ним, все одно - морока нифрильная.

Вслед за женщиной «отмерли» и остальные посетители кладбища, высматривали в толпе мертвецов и подходили к своим «поднятым» родственникам не иначе для того, чтобы те «живых потомков приняли в объятия свои». Чего, впрочем, мертвецы делать не торопились, если и привлекало что-то их внимание, то только звуки бубна в руках магистра.

Один лишь упомянутый дедушка Рич нехорошо принюхивался к точеной шейке своей омолодившейся внучки.