Будь моей игрушкой (СИ)

Может, она все-таки интересна Чарли сама по себе, а не только как дурацкий надуманный долг или способ отомстить? — Твоя репутация… — Мое дело! — Не только твое, — Чарли подобрался. Его лицо ожесточилось, пропало выражение растерянности и обиды. В эту минуту он как никогда ранее походил на своего отца.

Именно так — грозно и властно Оуэн Маккензи смотрел на провинившихся волчат после очередной каверзы. Против воли Дженни ощутила легкий холодок и желание поджать несуществующий хвост.

— Ты — Маккензи, значит твоя репутация бросает тень на доброе имя каждого в клане.

Поэтому я, Чарльз Маккензи, сын Оуэна Маккензи приказываю тебе, Дженнифер Рейд, по праву вожака и будущего главы клана стать моей женой. По воле луны и гор, ветра и леса, по праву крови и силы. И да свершится моя воля.

Едва отзвучали последние слова, как в воздухе вспыхнул и погас огненный росчерк рунической формулы, подтверждая, что луна и горы, ветер и лес слышали приказ. И стало тихо. Так тихо, словно невидимый маг опустил на парк «полог молчания».

Дженни смотрела на друга детства широко распахнутыми глазами и не верила. Просто не желала верить.

Он применил к ней Императив? Чарли, ее друг детства, мальчишка, в которого она была влюблена долгие годы, применил к ней Императив? Чтобы заставить выйти за него замуж?! Императив. Повеление, высказанное по древней формуле, обретает для члена стаи силу закона. Отказавшийся выполнить Императив становится изгоем. Стая отрекается от него. Таков закон.

Нет, в принципе повеление можно и оспорить.

Можно даже отменить. Но это потом, на совете старейшин. Другие волки решат был ли Императив во благо стае, мог ли вожак отдать иной приказ и достоин ли он после такого зваться вожаком.

Вот только Чарли сказал об обручении на крови. Что бы ни решили потом волки, брак по старому обряду сможет разорвать только смерть одного из супругов.

— Чарли… — прошептала девушка, с ужасом глядя на друга детства.

Маккензи — ее клан. Ее семья, опора, корни. Надежный тыл, молчаливая поддержка, с которой не страшно сразиться хоть против всего мира.

Лишиться этого — все равно, что отрубить себе руку или выколоть глаза.

— Чарли, не делай этого. Пожалуйста! Ты же понимаешь… Он плотнее сжал губы.

— Я не хотел, чтобы до этого доходило, но пришлось. Это для твоей же пользы. Дай руку.

Девушка не пошевелилась. Оборотню пришлось самому взять ее безвольную ладонь. Она смотрела, как он надевает кольцо, и не могла избавиться от ощущения, что все это — продолжение давешнего сна.