Будь моей игрушкой (СИ)

Сидя перед ненавистным мужчиной с широко раздвинутыми ногами — полностью обнаженной, лишенной возможности закрыться или даже пошевелиться — Дженни почувствовала себя беспомощной и уязвимой, и это ощущение странным образом способствовало возвращению возбуждения. Самая чувствительная точка ее тела налилась кровью и запульсировала, соски напряглись. Да что это с ней сегодня?! Она чуть было не заплакала от стыда и злости и снова сжала кулаки, молясь, чтобы Раум не заметил ее состояния.

Демон шумно вдохнул. На миг рука с лезвием остановила свое движение.

Пальцы второй скользнули по влажным лепесткам, погладили мимоходом горевший огнем бугрок, и Дженни, чуть выгнулась, еле сдерживаясь, что бы не застонать.

— Я же сказал: не шевелись, — насмешливо заметил демон, продолжая одной рукой брить, а другой ласкать девушку.

— Прек… ра… ти… — с придыханием произнесла она, снова ощущая во всем теле предательскую слабость.

— Как закончу, так сразу.

Спорить не было сил. Девушка задыхалась, сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони и кусала губы.

Только не стонать, не стонать и не двигаться! Жизненно важным стало дотерпеть до конца процедуры, не показывая, что развратные, отвратительные прикосновения этого мерзкого, наглого… Ох, Богиня, как же приятно! Дженни дернулась и испуганно вскрикнула, почувствовав, как один из искусных пальцев пытается проникнуть в ее девственную дырочку. И в тот же миг нежную кожу чуть кольнуло болью, а демон негромко выругался.

— А я предупреждал, что не надо дергаться, — пробормотал он, разглядывая небольшой порез.

И раньше, чем тяжело дышащая девушка успела ему что-то возразить, наклонился и лизнул царапину.

На мгновение защипало, а потом боль утихла, как не бывало.

Но неугомонный демон не остановился на этом. Скользнув языком ниже, он облизал бесстыдно торчащий налитый кровью бугорок. Охватил его губами, чуть посасывая, и Дженни не удержалась и все таки застонала.

Как же хорошо! Она сама никогда не умела доставить себе такого удовольствия пальцами.

Нежные и жалящие прикосновения языка сводили с ума, заставляя хныкать, ерзать и шире раздвигать бедра навстречу безжалостным ласкам.

Демон то облизывал, то слегка теребил ставший болезненно чувствительным бугорок. Отстранялся, что бы подуть и снова припадал к ее бедрам, прихватывая его зубами. Девушка уже не стонала, а вскрикивала в голос, перед глазами вспыхивали и рассыпались звезды, рождая во всем теле упоительное нестерпимое наслаждение.