Двенадцать миллионов пятьсот тысяч долларов…
Я никогда не найду ее, никогда не смогу отблагодарить за то, что она сделала для меня и моей дочери.
Рэйвен отпускает руку Мэддока и подходит, глядя на меня встревоженными глазами.
– Кэп, она не взяла ни цента из денег Донли… Она хотела, чтобы я отдала все Басу Бишопу…
Мои братья подходят ближе.
– Может быть, это потому, что она сидела на миллионах, Рэй-Рэй? – тихо говорит Ройс.
Рэйвен качает головой.
– Нет. Я уверена. Она ничего не брала с этого счета.
Не взяла бы ни за что на свете…
Ройс смотрит на Перкинса.
– Как ты узнал, что счет опустошен?
– Она оставила тебе подсказку, – говорю я, прежде чем он успевает ответить. – Верно?
– Да… Я получил электронное письмо… А в тот момент, когда средства были сняты, пришло автоматическое уведомление.
– Но почему тебе? – спрашивает Рэйвен.
– Потому что я был тем, кому она доверилась, когда ей больше некуда было идти.
Я делаю шаг к нему.
– Покажи письмо.
Перкинс достает из кармана телефон и передает мне.
Мой взгляд падает на экран, и я вижу якорь. Слов никаких нет.
Моя грудь сжимается. Виктория надеялась, что Перкинс поймет и придет ко мне, расскажет, что что-то не так. Она же поклялась, что никогда не уйдет…
– Виктория не брала деньги, – выдыхаю я.
– Смотри дальше, Кэптен. Там еще одно изображение.
Дрожащими пальцами провожу вверх по экрану, и каждый мускул в моем теле напрягается, когда я вижу картинку.
– Птица? – подошедший Ройс в замешательстве качает головой.
Черт возьми. Это же…
Ее друг. Мальчик за стеной, увитой плющом.
Он следил за ней по просьбе своего отца, следил всю жизнь… и теперь пришел за ней.
Глаза-бусинки, красная шея, белые крылья с черными перьями на концах.
Гребаный стервятник.
– Это Майк, – говорю я, и в ушах начинает стучать.
– Ты серьезно?! – вскидывается Ройс.
– Я знал, что с этим ублюдком что-то не так… никак не мог отделаться от этого чувства.
Я опускаю телефон и стискиваю зубы.
Черт!
– Она же сама говорила мне, что ему здесь не место, что он не такой, как мы… – В голове пульсирует боль. – Майк – сын Меро. И он, черт возьми, все время был здесь.
Мэддок берет у меня телефон, впивается взглядом в экран и медленно поднимает глаза на нашего отца.
– Ты отвернулся от гребаного ребенка, и теперь он здесь, гнобит нашу семью.
– Я понятия не имел, сынок… – шепчет отец. – Если бы я знал…
– Ты должен был догадаться.
