Я получил свидетельство о смерти жены, организовал похороны. Без тела, да. Так как смерть произошла не в столице, объяснение о захоронении графини в любимом поместье прозвучало правдоподобно. В столице же для всех провели ритуал прощания.
Да, такое нередко практикуется у аристократов. На свадьбе и похоронах должны присутствовать все. О молодоженах и тех, кого хоронят, помнят только первые минуты, а дальше идет обычная светская тусовка. Оба события лишь повод для того, чтобы собрать весь цвет общества.
— А что потом? Почему ты решил, что она жива?
— Через несколько месяцев эта… — неприлично выругался граф, — явилась ко мне, ловко маскируясь, чтобы никто ее не увидел. Сказать, что я был шокирован — не сказать ничего. Она поведала сентиментальную историю о том, что якобы ее без сознания нашел какой-то горный пастух, приволок в свою хижину, где долго выхаживал. У нее были тяжелые переломы, и она не могла двигаться, ей заново пришлось учиться ходить и прочая муть. Я не поверил ни единому слову, впрочем, это не важно.
Встал вопрос, что делать. Было два варианта: либо она объявляется в обществе и занимает свое законное место графини, либо… для всех она остается погибшей. За очень немаленькие деньги.
— Она сама это предложила или это была твоя инициатива? — спросила я.
— Она шантажировала меня тем, что вернется, Имма. Ко мне, к девочкам. Но если бы она хотела, то сделала бы. Придумала бы, как преподнести эту новость дочерям. Посоветовалась бы со мной.
Но нет, она пришла ко мне, подловив в уединенном месте. Я спросил, чего она хочет. Денег? Она не стала долго ломаться. Сказала, что с деньгами она уедет за границу и там начнет новую жизнь. Я даже не думал, я обрадовался. Как представил, что девочки, которые только пережили смерть матери, снова будут проходить через все это… Если бы только они ей были нужны… Но она их бросила, Имма. Нужна ли им такая мать? Пусть лучше останется для них мертвой. Так я посчитал тогда.
И так и считаю до сих пор. Возникла только одна проблема, о которой я в ту пору не думал…
— Какая?
— Я не развелся с ней. Надо было это сделать тогда. Сразу. Списываю это на помутнение рассудка от того, что увидел ее ожившей. К тому времени я был не в самом романтичном настроении, мягко говоря. Разочарованный браком, я думал, что никогда больше не женюсь. Ведь мне нужна была не только жена, я остался с тремя дочерями. Им нужна была добрая мачеха.
