Будь моей

Вы сами сказали, что он бывает высокомерным и невыносимым, а я не видела его другим. Я никогда не смогла бы ужиться с таким человеком.

— А как ему ужиться с вами, с такой, как вы сейчас?

Александра покраснела:

— Возможно, я и притворяюсь, но лишь затем, чтобы облегчить ему наш разрыв, потому что не могу взять инициативу на себя.

При этих словах у Тани возникли сомнения, не стоит ли ей объяснить Александре, каков Василий в действительности.

Кое-что в рассказах Лазаря удивило Таню — например, то, что Василий бессознательно называл Александру «моя» и сначала просил Лазаря соблазнить ее, а потом проявил явные признаки ревности и велел Лазарю забыть об этом! Все это напоминало чувство, отнюдь не похожее на равнодушие, во всяком случае, в понимании Тани.

— А вы бы удивились, если бы узнали, что Василий делал то же самое, то и вы?

— Что Вы имеете в виду?

— Он старался скрыть от вас свой истинный облик. Действительно, в свое время он внушал мне отвращение, но, должна признаться, он тогда старался предстать передо мной в самом невыгодном свете и делал это намеренно.

— Зачем?

— Потому что почти все женщины влюбляются в него с первого взгляда — все дело в его лице, — и он опасался, что со мной произойдет то же самое, а ведь я должна была стать женою Штефана, а не его. Видите ли, он очень любит Штефана. Они привязаны друг к другу, скорее, как братья, а не как кузены, и Василий готов на все, чтобы обеспечить счастье Штефана, не говоря уж о такой малости, как отвратительное поведение.

Вот он и корчил тогда какого-то надменного осла, а на самом деле он вовсе не такой.

Александра притихла:

— Не такой?

— Вовсе нет, только, может быть, чуточку надменен. Возможно, даже, очень надменен. Но это уж у него наследственное. Конечно, эта его дьявольская манера все высмеивать порой невыносима, но она искупается преданностью и верностью долгу.

— Какому долгу? Он ведь не более, чем…

— Он личный телохранитель короля, один из его элитных гвардейцев и владеет многими видами оружия, в чем вы можете убедиться сами, если пожелаете до отъезда прогуляться на плац.

Знаете, — Таня на минуту задумалась, — при первой нашей встрече я Василию тоже не понравилась. Он считал, что я не гожусь для Штефана. Но, когда я пыталась сбежать, он не позволил мне. «Долг прежде всего» — так он сказал, и для него это не пустой звук. Есть и еще кое-что, чего вы, возможно, не знаете, — когда Василий не хочет показаться отвратительным, он неописуемо обаятелен.