Будь моей

Правда, кое-что выбивалось из того образа, в котором граф старался предстать перед своей невестой. Его военная выправка и сноровка, ловкость в седле, быстрая реакция и легкость, с которой он расправился с Павлом, когда его терпение лопнуло, не говоря уж о джентльменском отказе от поединка на саблях, потому что Павел заведомо не был бы ему достойным противником., Но Александра закрывала глаза на очевидное, потому что боялась попасть под впечатление от подвигов королевского кузена.

Черт возьми, зачем королеве понадобилось пускаться с ней в эти откровения! На обратном пути Александра вспомнила прощальные слова-Тани:

— Я хотела бы видеть вас в числе своих придворных дам.

— Благодарю вас за предложение, но, вероятно, я не смогу его принять. Ради Василия мне придется поддерживать свой образ, а он не соответствует представлению о придворной даме.

Таня нахмурилась:

— Так вы не собираетесь сказать ему правду?

— Не вижу смысла. Это приведет только к очередной ссоре. Он разозлится, я тоже, да еще и попрекну его тем, что он сам мне лгал, и в результате все останется на своих местах.

Королеве не очень понравилось это решение, но Александра не собиралась его менять. Не собиралась она и углубляться в анализ собственных чувств. Какая разница, как она относится к Василию, если тот по-прежнему не желает на ней жениться? Тут Александре пришло в голову, что она могла бы сделать еще кое-что, помогающее им обоим избежать приближающейся свадьбы — например, свести на нет все попытки графини перевоспитать будущую невестку.

Мария и так уже была недовольна ею, а точнее сказать, «питала к ней отвращение». До сих пор мать запрещала сыну нарушить волю его отца, поэтому Василий сам не мог разорвать помолвку. Но если она передумает…

Василий снова был атакован настойчивыми приглашениями посетить родительский дом. Два дня он ухитрялся уклоняться от визита, но на третий день посыльный графини подкараулил его во дворце, в обществе короля.

— Надеюсь, мне не придется снова искать тебя, — заметил Штефан и попросил Василия навестить мать, пока та не прибегла к помощи главы королевского дома.

Но на сей раз Василий знал, чего от него хотят, получив две недели назад первую записку, в которой говорилось: «Эта девушка невозможна, и ты должен с ней поговорить».

Он не стал утруждать себя чтением остальных посланий, которые приходили чуть ли не каждый день, и отделывался ободряющими ответами вроде:

""Ты можешь это сделать, мама» и «Я рассчитываю на тебя, мама».