Будь моей ведьмой

Сине-серые глаза сверкнули, на губах промелькнуло что-то горькое, и он тихо пояснил:

— Рита, я злодей, а мама у меня кто?

До меня начало медленно доходить.

— Знаешь, — он потянул, укладывая на себя фактически, и, гладя по спине, задумчиво произнес: — я думаю, правильные родители обязаны сделать две вещи — быть счастливыми и принимать своих детей такими, какие они есть. Видишь, твои несчастливы, и это отравляет жизнь не только им, но и тебе с братом, а мои… с самого детства дед требовал одного, отец другого, а мама… Мама хотела, чтобы я был добрым, увлекался поэзией и раздавал милостыню бедным.

Я вспомнила первую встречу со Снегурочкой, то, как Стужев не пожелал обнять маму и вообще мимо прошел. А еще мне вспомнилось ее: «Девочка, я мама скромная и тихая, но будешь обижать моего сына…».

— Саш, — приподнялась на нем осторожно, — а почему твоя мама решила, что я могу тебя обидеть, когда мы у тебя оказались, в смысле в доме твоего деда?

— Мм-м… — Взгляд у некоторых уже был плотоядно-мечтательный.

В шоке смотрю на Стужева, тот мило улыбается мне.

— Ты знал? — спросила недоверчиво.

— Естественно.

— А домой тогда зачем привел?!

— Старость нужно уважать, — весело ответил он. — Дед же тоже поразвлечься любит.

Ну и семейка.

— И? — потребовала я продолжения.

— И нам было весело, а Ёжки поняли, что открытые выступления против рода Кощеева не способствуют самосохранению и крепким нервам, на том и порешили — мы к ним не лезем, они к нам.

— А Снегурочка?

— Ну, мама, — Саша улыбнулся, — ее просто немного шокировал вид моей крови.

— А… — начала было я, но вдруг мир перевернулся, и я оказалась лежащей на кровати, а Стужев устраивающимся на мне.

— И вот знаешь, что реально досадно? — поинтересовался он, вторгаясь в мое личное пространство самым распространенным способом.

— Сашенька, а может…

— Так вот, самое обидное, — он мягко сделал первое движение, — что в итоге они победили.

И он поправил подушку, чтобы мне удобнее лежать было… в процессе.

— В смысле? — переспросила я, из-за любопытства раздумавшая возмущаться.

— В смысле… — Князь наклонился, властно поцеловал, затем нежнее и мягче, и добавил шепотом: — Теперь я целиком и полностью на их стороне.