И без меня он не видел своего будущего.
Я тоже повзрослела. Боже, моя первая смена в качестве санитарки оперблока началась с тяжелейших родов! Отслойка, кровь, экстренное кесарево! Меня колотило потом два часа, несмотря на то, что и мать, и младенец остались живы и здоровы.
Илья сказал, что никогда бы не пошел в роддом. Роды это не его, он не понимает, как можно управлять этим процессом. И я с ним согласилась. Но, так как мои смены очень удачно совпадали с дежурствами мужа, я решила не увольняться. Да и платили хорошо.
Так вот, я прекрасно видела, как меняется мой муж, каким человеком становится. И я была рада, что познакомилась с ним раньше. Что прохожу этот непростой путь бок о бок. Тоже меняюсь, понимая его все лучше.
Оглядываясь назад, я могу с уверенностью сказать, что мой первый учебный год пролетел незаметно. Мы оба были погружены в работу, непрерывное изучение нового. Редкие выходные проводили с друзьями или наедине друг с другом. Много говорили о детях. Илья не пацан, ему тридцать. И он захотел сам стать отцом.
Мы решили, что займемся этим вопросом, когда я перейду на последний курс. Я бы хотела родить от него ребенка. Наверное, это стало моей новой мечтой.
Весь год нас здорово выручала Виктория Юрьевна — наш бессменный поставщик пельменей, вареников, котлет и прочих домашних полуфабрикатов.
Ни с сестрой, ни с отцом я не общалась. Редкие созвоны с Мией приводили к чувству вины, и я избегала их. Вот только была одна встреча…
В конце февраля, кажется, я совершенно случайно увидела на улице Льва Константиновича.
Уролога из нашей краевой и папиного приятеля. Через него папа каким-то образом мутил деньги давным-давно.
— Полина, привет! — воскликнул он радостно. Тепло обнял. — Вот так встреча! Как твои дела? Говорят, ты замуж вышла.
— Папа не рассказывал? Да, за Ветрова, он травматолог в военном госпитале. Все прекрасно, спасибо. Учусь на медсестру.
— М? Ветров? Да, знакомая фамилия. Хороший хирург.
Мы прошлись по улице, он проводил меня до машины.
— Папа, наверное, тяжело пережил, что ты вышла за медика? — не удержался от шутки Лев Константинович, он в теме папиных загонов.
— Да, не то слово. Надеюсь, однажды он поймет меня. Мы сейчас не общаемся. К сожалению.
— Позвони папе, Полин, — сказал он по-отечески наставительно.
— Он трубку не возьмет.
— Позвони. Вдруг что, потом всю жизнь жалеть будешь, — добавил многозначительно. Приобнял меня, попрощался и ушел.
Я думала о словах Льва Константиновича весь вечер.
