Они сменяли друг друга, я терялась, путалась. Меня обнимала Мия. Кричала, что Илья виноват в смерти папы. Полиция появилась быстро, нам задавали вопросы. Илья уехал с ними.
Следующую ночь я провела с сестрой. Ночевала в этом доме впервые за долгое время. Я спала. Не хотела сначала, такой стресс, вроде как не положено и глаз сомкнуть. Но организм меня вырубил словно невидимым рычагом. Голова трещала, кровь запеклась на виске, но сил на душ не нашлось. Так и спала в своей комнате крепким детским сном.
Я не знала, что там случилось на самом деле, могла лишь догадываться.
И одна версия казалась страшнее другой. Мне стоило бежать быстрее, чтобы предотвратить. Но у меня так болела голова! Я помнила только одно — человек умирал, а Илья стоял и ничего не делал. Просто смотрел.
Ветров никогда таким не был. Когда мы впервые увиделись, он был готов рискнуть карьерой, но использовать малейший шанс, чтобы спасти людей. Несмотря на то, что терпеть не может роды, он боролся со смертью до последнего.
Я помню, как с его висков тек пот, как жадно он курил потом из моих рук. А сейчас… стоял и смотрел.
Это я с ним такое сделала? Моя семья? Моя любовь? Выжгла его душу. Испортила хорошего человека."
"Два дня я ничего не ела, сидела в своей детской комнате. Папы больше нет, это не укладывалось в голове. Я совершенно по нему не скучала. Будто умер кто-то чужой, незнакомый. Да, жалко, но что поделаешь, такова жизнь. Сожалела только о том, сколько ему наговорила напоследок. Он умер с мыслью, что я его ненавижу.
Мия сказала, что комиссия будет решать, какова степень вины Ветрова в случившемся.
Папа был не последним человеком в городе, поэтому все происходило очень быстро. Вскрытие, принятие решения. В ночь перед вердиктом Илья приехал ко мне. Он прислал мне СМС: «Давай поговорим? Я внизу».
Я подошла к окну и действительно увидела его машину. Илья вышел из прадика и посмотрел четко на меня. Потом залез на капот машины, не сводя глаз с моего окна. А я смотрела на него.
Смотрела и не узнавала. Если он правда не помог нуждающемуся… Что он за человек теперь? Как мы будем с этим жить? Разве я смогу его теперь любить? А он меня?
Свет в моей комнате был выключен, но откуда-то Илья точно знал, что я смотрю на него. Поэтому все его внимание было отведено моему окну.
Так и сидели. Больше он не написал ни слова. Не взял телефон в руки, чтобы скоротать время. Все, что он делал, — это ждал.
Илья просидел всю ночь на капоте прадика.
