Куда там! Стальные пальцы сжимают мою лодыжку, и я отчетливо понимаю, что допрыгалась. Военный хирург пустит мне сегодня кровушку с анестетиком или без.
Ветров склоняет голову чуть набок.
— Уверена? Больно будет, — предостерегает. — Очень.
— Аллергии нет, я вспомнила, — говорю примирительно.
— Вот и славно.
Плохая была идея припереться к нему на работу. Но по изначальному плану все должно было происходить немного иначе. Он бы улыбнулся, когда увидел меня. Как тогда в кинотеатре. Я бы начала импровизировать.
Потом мы пошли бы вместе куда-нибудь перекусить, разговорились."
"— А какая у меня хворь? — уточняю, когда он, наконец, отпускает мою ступню, которую я тут же прячу в мюли.
— Я все напишу в карточке.
— У меня нет никаких карточек! — всплескиваю руками.
— Заведем, не проблема, — и тянется к какой-то папке. — Будет целых две: банковская и медицинская. Супер.
Происходящее напоминает сюр! У меня ничего не болит, я пришла, потому что ужасно по нему соскучилась. Он приснился мне этой ночью.
А как иначе встретиться? Не сталкерить же, поджидая мужчину у входа в госпиталь. Тогда мне точно грозил бы диагноз и психиатрическая палата.
— Операция обязательна? Может, обойдемся таблеткой?
— Нога тебе нужна? — спрашивает безэмоционально, выписывая на листе бумаги мою фамилию.
У него стремительный, но довольно разборчивый почерк.
— Очень.
— Ну вот.
Дальше, к моему полному ужасу, он берет сотовый и кому-то звонит:
— Жень, привет еще раз. Ага, на работе. Ты свободна? Можешь подойти? Будем ноготь удалять.
Срочно. Да, спасибо, жду.
— Полностью удалять? — спрашиваю я.
— Да, — он встает со своего стула, открывает дверь, на которую я раньше не обращала внимания. Смежная с его кабинетом комната оказывается небольшой операционной.
— Проходи, ложись.
Я поднимаюсь с места, голова немного кружится, и я хватаюсь за спинку кресла. Ветров скрестил на груди руки, смотрит на меня выжидательно. Снова прищуривается, как выслеживающий добычу охотник. Я пошутила во второй раз, и опять ему моя шутка совершенно не понравилась.
Не смешно.
До двери в коридор такое же расстояние, как до операционной. Уверена, что если я ломанусь к выходу, он не станет меня удерживать, тащить в свою кладовку, вязать веревками и резать насильно.
Пожалуй, единственное, чего ему хочется, — чтобы я убралась с его глаз, да поскорее. И желательно — навсегда. Может, и правда уйти, сбежать с позором, признав абсурдность своего поступка? И своих чувств.
