Я глаза поднимаю, она их отводит, потом снова пялится.
— Показывай свою проблему, — говорю я, откладывая ручку в сторону и смотря ей в глаза.
— А вы руки не помоете? — шепчет она. — После других пациентов. А то мало ли какая у вас тут зараза ходит.
— Ну мы ж пока не оперируемся, — выгибаю бровь я.
Впрочем, мне несложно, поднимаюсь с места, мою руки с мылом. Она довольно резво для больного человека пододвигает тяжелый стул таким образом, чтобы между нами с ней не было стола. Я возвращаюсь на свое место.
— Показывай, — говорю я нетерпеливо.
У меня сегодня свидание, мажорка ворует мое время.
— Прямо здесь?"
"— Можем снять гостиницу за городом, — вздыхаю не без раздражения. Уже вижу, что пальцы у нее в полном порядке.
— Вы так ко всем пациенткам подкатываете?
— Разумеется.
— И на вас не жалуются?
Смеюсь.
— О, подавляющее большинство моих пациенток крайне рады моему вниманию.
Она закатывает глаза, дескать, поражена моим самомнением. Потом скидывает с правой ножки элегантный шлепанец и ставит ступню мне на колено.
Упирается носочком и ведет пару сантиметров выше.
При этом за моей реакцией наблюдает внимательно. Глаз не сводит, затаилась, змея. Сарафан ее, ожидаемо, изрядно задирается, демонстрируя не только коленку, но и бедро. В полуметре от меня. Я начинаю злиться, что это, блть, за игры на рабочем месте? Поднимаю на нее глаза, она обеспокоенно кивает на свою ступню.
— Ну что там? — спрашивает взволнованно. — Я умру?
Возвращаюсь к накрашенным красным лаком аккуратным пальчикам. Один к одному, как на выставке.
Идеальные ногти, все безупречно. Она слегка надавливает мне на ногу носочком.
Эту девочку трогать нельзя. Что бы она ни натворила. Как бы мне ее ни хотелось.
Блть.
— Не вижу проблемы, — едва удерживаюсь, чтобы не психануть.
Нет, пациенты бывают разные. Иногда они дико разочаровывают абсолютно пофигистическим отношением к собственному здоровью. Как, например, вчера. Пожаловала на прием без записи женщина снимать швы на руке. Хирург, не я, ей, когда швы эти накладывал, строго наказал явиться через десять дней.
Но она была на даче занята и смогла найти минутку для визита в госпиталь только через двадцать восемь дней. Открывшаяся мне картина оказалась занимательной, я даже сфотал на память. Манипуляции необходимые провел, назначил антибиотик. Будет ли пить? Кто знает. Зато, полагаю, все грядки к тому времени были прополоты.
Так вот, людей я упорно люблю, стараюсь их понять. Ну, по возможности. А вот Полину понять никак не получается.
